Потому, что верил в подобную чушь.

Непроходимый тупица и болван!

Ведь только наивный, слепой идиот мог искренне полагать, что способен изменить веками формировавшиеся устои и правила и придать прогнившему "болоту" немного изящной утонченности.

И вот наступило прозрение. Болезненное, но необходимое как ампутация пораженной гангреной конечности. Очередные розовые очки полетели на свалку, а вместе с ними и вся припасенная на долгие годы коллекция этих бесполезных "ванильных" аксессуаров.

Пришла пора взойти на новый виток своей личной эволюции и перерасти из радужной улитки во что-то более клыкастое и когтистое. И сложившиеся обстоятельства только помогли этому нелегкому процессу, приоткрыв завесу тайны над извечными "что делать?" и "как поступить?".

Разговор с Ригаром принес свои плоды. Теперь Видегрель знал, в какую сторону смотреть и на что обращать внимание. Вот только то, что он видел, ему совершенно не нравилось.

После разговора со старшим Вальдрэ Видегрель долго беседовал с Мишелем. Не о делах, не о бизнесе, не о проблемах. Все это осталось в стороне, за пределами полутемного кабинета.

Они говорили… наверное, впервые за долгие годы общения, они просто говорили. Ни о чем. О многом. Обо всем.

А после позвонил Ноэль, и мгновения покоя растаяли в воздухе, не оставив после себя и следа. Пришлось ехать к нему, чтобы успокоить разистерившегося Миллеса.

Мальчишка рыдал, кричал, умолял отвезти его к Кайлеру. Просил о встрече, которую Видегрель не мог организовать. Проклинал и извинялся. И вновь заливался слезами.

Потребовался не один час, чтобы убедить подростка не паниковать. Пришлось прибегнуть ко всему своему красноречию, чтобы уговорить его довериться совершенно незнакомым, но добрым людям, у которых тот оказался. И доброе наивное сердечко мальчишки отозвалось на эти слова, в который раз доказав Видегрелю, что успех достигается лишь искусным плетением лжи.

Покидая квартиру Ксандра, мужчина чувствовал себя раздавленным и вымученным. Хотелось отдохнуть. Хотелось выспаться, или хотя бы вздремнуть. Да только и этой малости его лишили. Стоило выдохшемуся сознанию провалиться в тревожный сон, как охранник разбудил Видегреля, сообщив, что некто требует встречи и уже изрядно оббил все пороги клуба.

Как оказалось, аудиенции просил глава местной шайки, подторговывающей наркотиками. Накануне Видегрель выпроводил из клуба его диллера, и при этом обошелся с "несчастным" не очень вежливо, в чем его и поспешили упрекнуть. Что ж, пришлось объяснить и этому недобизнессмену, что на некоторые территории лучше не соваться. После этой непродолжительной, но излишне эмоциональной беседы, возникла необходимость в обезболивающем. Правая рука распухла и покраснела, и сжать ее в кулак было почти невозможно. Успокаивало лишь то, что лицо кинувшейся на него шавки в итоге превратилось в кровавое месиво.

И все же… как жаль, что утреннее происшествие оказалось только началом нелегкой, нервной недели.

Отпугивать мелкие банды, возомнившие себя верхушкой криминального мира, было не сложно. Куда сложнее оказалось справляться с постоянными нападками полиции. Проверки шли одна за другой. Патрули неустанно дежурили возле клуба. Вынюхивали, высматривали, обыскивали. Но сколько бы стражи закона ни старались, придраться им было не к чему.

Видегрель потерял счет времени. Запутался в днях, которые стали для него одной сплошной чередой проблем и неприятностей. Потерялся в датах и часах, ставших одним беспрерывным целым. И все же, держался. Пока еще держался, не позволяя сломить ни себя, ни свой бизнес, все повторяя и повторяя про себя как молитву: И все-таки Кано был прав.

Очередное пробуждение после недолгого сна ознаменовалось жутким приступом тошноты и резью в желудке. Вскочив с кровати, Видегрель едва успел добежать до ванной комнаты, где его долго рвало в умывальник. Истощение организма давало о себе знать гадкими последствиями, но из-за всей этой канители уследить за потребностью тела в пище и отдыхе он просто не успевал. Вот и нарвался.

Впрочем, думать о самочувствии времени не было. Приняв душ и наспех переодевшись, мужчина вышел из спальни. Он собирался отправиться к Ригару, чтобы обсудить кое-какие дела, но телефонный звонок задержал его у самого выхода.