Него было белое, а щеки розовые, как у барышни, и это было

Немножко неправильно — следовало бы ему быть почернее. Он

Стоял рядом с пастушкой — так их поставили, так они и

Стояли; стояли, стояли, да и обручились: они были отличною

Парочкой, оба молоды, оба из фарфора и оба одинаково

Хрупки.

Л. «» п г > «» 1,«е.1 «ч е Л. Л-Г

 

Тут же стояла и еще одна кукла, в три раза больше их.

Это был старый китаец, который кивал головой. Он был тоже

Фарфоровый и называл себя дедушкой маленькой пастушки,

Но доказать этого, кажется, не мог. Он утверждал, что имеет

Над ней власть, и потому кивал головою обер-унтер-генерал-

Комиссар-сержанту Козлоногу, который сватался за пастушку.

 

— Вот так муж у тебя будет! — сказал

Старый китаец пастушке. — Я думаю даже, что

он из красного дерева! Он сделает тебя обер-

унтер-генерал-комиссар-сержантшей! И у него

Целый шкаф серебра, не говоря уже о том, что

лежит в потайных ящичках!

— Я не хочу в темный шкаф! — сказала

Пастушка. — Говорят, у него там одиннадцать

фарфоровых жен!

— Так ты будешь двенадцатой! — отвечал

Китаец. — Ночью, как только в старом шкафу

затрещит, мы сыграем вашу свадьбу! Да, да, не

будь я китайцем!

Тут он кивнул головой и заснул.

Пастушка плакала и смотрела на своего

Милого.

— Право, я попрошу тебя, — сказала она,

— бежать со мной куда глаза глядят. Тут нам

нельзя оставаться!

— Твои желания — мои! — ответил

трубочист. — Пойдем хоть сейчас! Я думаю, что

смогу прокормить тебя своим ремеслом!

— Только бы нам удалось спуститься со

столика! — сказала она. — Я не успокоюсь,

пока мы не будем далеко-далеко отсюда!

Трубочист успокаивал ее и показывал,

Куда лучше ступать ножкой, на какой выступ

Или золоченую завитушку резных ножек стола.

Лестница его тоже сослужила им немалую

Службу; таким образом они благополучно

Спустились на пол. Но, взглянув на старый

Шкаф, они увидели там страшный переполох.

 

Резные олени далеко-далеко

Вытянули вперед головы с рогами и

Вертели ими во все стороны, а обер-унтер-

Генерал-комиссар-сержант Козлоног высоко

подпрыгнул и закричал старому китайцу:

— Бегут! Бегут!

Беглецы испугались немножко и поскорее

Шмыгнули в ящик предоконного возвышения.

 

Тут лежали три-четыре неполные колоды

Карт и кукольный театр; он был кое-как

Установлен в тесном ящике. И на сцене шло

Представление. Все дамы — и бубновые, и

Червонные, и трефовые, и пиковые — сидели в

Первом ряду и обмахивались своими

Тюльпанами. Позади них стояли валеты, и у

Каждого было по две головы — сверху и снизу,

Как и у всех карт. В пьесе изображались

Страдания влюбленной парочки, которую

Разлучали. Пастушка заплакала: это была точь-

В-точь их собственная история.

 

— Нет, я не вынесу! — сказала она трубочисту. — Уйдем

отсюда!

 

Но, очутившись опять на полу, они

Увидали, что старый китаец проснулся и весь

Качается из стороны в сторону, — внутри его

Катался свинцовый шарик.

— Ай, старый китаец гонится за нами! —

Закричала пастушка и в отчаянии упала на свои

Фарфоровые коленки.

— Стой, мне пришла в голову мысль! —