Предприниматели должны обладать чувством ответственности

Касаясь этой моей основной установки я никогда не оставлял места для двусмысленных толкований. Еще 29 ав­густа 1948 года я говорил на съезде ХДС британской зоны в Реклингхаузене:

«Я не ощущаю себя представителем интересов имущих слоев, тем более представителем интересов промышленных или коммерческих кру­гов. Подобное предположение было бы совершенно ложным. Быть от­ветственным за экономическую политику - значит нести ответственность перед всем народом. Я глубоко убежден, что мы сможем разрешить стоя­щие перед нами тяжелые задачи только в том случае, если нам удастся путем сохранения рыночного хозяйства поднять благосостояние не толь­ко отдельных слоев населения, а всего нашего народа, если нам удастся, путем крайнего напряжения усилий и постоянного повышения производительности, обеспечить народным массам достойный уровень жизни и неуклонно его повышать. Если пытаются изобразить дело так, будто я являюсь человеком, который стремится защищать лишь совершенно определенные интересы, то это клевета. Наоборот. Я требую самым реши­тельным образом именно от ответственных крупнейших предпринимателей, в руках которых находятся орудия производства и аппарат распре­деления нашего народного хозяйства, наибольших жертв, наивысшего сознания ответственности».

Я привожу эти соображения, высказанные в начальной стадии развития рыночного хозяйства, чтобы еще раз под­черкнуть: те, кто в последующие годы пытались выдвинуть на первый план свои частные интересы и потерпели при этом крушение, не смеют ссылаться на мои моральные принципы. Я никогда не давал повода для сомнений в том, что част­ные интересы могут быть оправданы лишь тогда, когда они одновременно служат так же интересам общества.

Ни одна отрасль хозяйства не имеет права на привиле­гии. Разумеется, это утверждение не исключает факта, что с точки зрения отдельных лиц, хозяйство представляется как сумма частных интересов. Все дело в том, чтобы, регулируя эти интересы, направлять их в конечном итоге на путь об­щего блага.

В одном из моих более ранних выступлений я как-то раз указал на роль государства как высшего арбитра. Хочу вос­пользоваться здесь немного банальным примером футболь­ной игры. Я считаю, что, так же, как судья на футбольном поле не имеет права участвовать в игре, так и государство не должно принимать в ней участие. Существенной предпо­сылкой правильной, хорошей игры является то, что игроки следуют определенным, заранее установленным правилам. То, к чему я стремлюсь, проводя политику рыночного хо­зяйства, - чтобы уж оставаться при нашем примере, - это выработать порядок и правила этой игры.

Свобода - как высшая цель

В футбольной команде, например, также не принято, чтобы все одиннадцать игроков становились в ворота. Если они попытаются это сделать, мы как зрители с полным пра­вом могли бы их освистать, сочтя это неспортивным и про­тиворечащим правилам игры. От нападающих мы требуем, чтобы они нападали. Если они думают, что их обязанностью является защищать ворота или даже стоять в воротах, то мы вправе считать это неоправданным и нарушающим игру, чего мы не потерпим. Очень сходны функции хозяйственно­го порядка. Я считаю, что именно такому образцу хозяйст­венного порядка, которому я следую во всех моих действиях, мы обязаны нашими успехами. Даже в том случае, если мы вынуждены будем по отдельным пунктам отклониться от этого образца, он сохранит свое значение.[24]

Зрители футбольной игры несомненно будут в большой претензии к игрокам, если те перед игрой заключат соглаше­ние, сколько голов разрешается забить той и другой коман­де, и, таким образом, проведут не ожидаемое нами чест­ное соревнование, за которое мы заплатили, купив входной билет, а будут без борьбы выполнять заключенное соглаше­ние. Поэтому я считаю, что основой всего рыночного хозяй­ства является и должна остаться свободная конкуренция. Это возможно только там, где не будет допущено никакое угнетение свободы, но где свобода основывается на мораль­ном и правовом кодексе народа и является общеобязатель­ным законом, больше того, наивысшей ценностью обще­ства.[4]

Я глубоко убежден, что свободное предпринимательское хозяйство сохранится у нас лишь до тех пор, пока наше го­сударство будет стоять на страже свободы. И если кое-кто в лагере предпринимателей этим недоволен, считая это огра­ничением свободы государством, я могу возразить одно: здесь речь идет о ложно толкуемой свободе, ибо нельзя, прикрываясь именем и принципами свободы, подавлять эту свободу.

Как в государственном, т. е. в общественно-политиче­ском устройстве порядок устанавливается основными зако­нами, конституцией, которая определяет формы человеческо­го общежития и регулирует взаимоотношения людей, - так и в хозяйстве существует подобный порядок. Здесь сферы ответственности ясно разграничены. Предприниматель несет ответственность за свое предприятие; тут он может с полным правом требовать, чтобы его действия были свободны от государственной указки и водительства, чтобы он пользо­вался полной предпринимательской свободой. Я первый, кто поддерживает это требование предпринимателей. Но ответ­ственность за хозяйственную политику несет только государ­ство. Нам известно, куда приводит смешение этих двух функций.[35]

Эти короткие замечания показывают как, в моем пред­ставлении, должны выглядеть основы рыночно-хозяйственной политики, и где мне хотелось бы видеть границу между личностью и государством.

Следует объяснить, почему я придаю этим вопросам та­кое решающее значение, почему я вообще придаю хозяйству судьбоносное значение. При этом я ни в коем случае не же­лаю вызвать впечатление, будто я рассчитываю найти в пла­не самой экономики универсальное средство для борьбы со всеми нашими общественными и социальными бедствиями. Я далек от этого! Человеку необходимо его физическое су­ществование, чтобы иметь возможность называться челове­ком, чтобы иметь возможность для всестороннего духовного и умственного развития. Так обстоит и с жизнью целого на­рода. Хозяйство является самой примитивной, но одновре­менно и самой необходимой основой, ибо только на базе здорового хозяйства общество имеет возможность достичь своих непосредственных и конечных целей.

Хозяйственная основа должна быть здоровой для того, чтобы она не стала исходным пунктом для извращений в народном организме и его разложения. Определение духов­ного, морального и материального облика хозяйства должно быть, в конечном счете, делом политики, заботой общества.[1] Если эта моя точка зрения не дает основания заподоз­рить меня в преувеличении значения материальных ценно­стей, то с другой стороны я думаю, что, за исключением ге­ниев, человек осознает значение своей личности и своего человеческого достоинства только тогда, когда его не гнетут материальные заботы, мелкая будничная нужда, т. е. когда материальные проблемы удовлетворены и поэтому переста­ют играть главную роль.[47]