Которое люди берут на себя ради любви,

А не любовь, которой люди следуют

По обязательству

 

Light — это решение не брать обязательств здесь и сейчас, оставив открытость и риск для другого момента, другого места, другой реальности, и я не считаю, что это плохое решение.

 

То, насколько естественны твои отношения с другими людьми, определяется твоим состоянием, твоими обязательствами, пока они продолжаются, тем, насколько ты способен выяснить, обнаружить и проверить, живо ли то, что ты имеешь, или это труп того, что было, а если это труп, то тогда нужно расспрощаться со всеми обязательствами по отношению к нему и отказаться от того, что уже завершилось.

 

Хотелось бы рассказать одну историю.

Один человек поднимался на гору. Это было довольно сложное предприятие, потому что гору накрыл силь­нейший снегопад. Ночь он провел в укрытии, а к утру вся гора была покрыта снегом, что значительно услож­няло восхождение. Но он не захотел возвращаться: на­зад и, несмотря на все трудности, продолжал взби­раться по крутой скале. Наконец, в какой-то момент он не то неправильно рассчитал свои действия, не то не осознал сложность ситуации, но вбил колышек для закрепления страховочного троса, а крюк сорвался. Альпинист не удержался и полетел вниз по склону горы, ударяясь о торчавшие в снегу камни.

Вся его жизнь промелькнула перед ним, пока он летел вниз с закрытыми глазами, но внезапно веревка хлест­нула его по лицу. Не раздумывая, он инстинктивно ух­ватился за нее. Может, она где-то зацепилась... и если это так, то, возможно, она остановит его падение.

Он посмотрел вверх, но снежная буря слепила гла­за, и ничего не было видно. Каждая секунда в этом не­скончаемом падении казалась вечностью. Внезапно ве­ревка резко дернулась и натянулась. Альпинист ниче­го не видел, но знал, что на какое-то мгновение опас­ность миновала. Метель становилась все гуще, а он, умирая от холода, висел на веревке. Но все же кусок льняного троса предотвратил его смерть на дне гор­ной расщелины.

Он попытался осмотреться по сторонам, но ничего не было видно. Он крикнул несколько раз и понял, что никто его не услышит. Возможность спасения была минимальна; хотя его отсутствие и будет замечено, никто не сможет начать подъем, пока не стихнет буря, кроме того, никому не придет в голову, что он сейчас висит над пропастью.

Он понял, что если в ближайшее время ничего не сде­лает, то его жизнь закончится.

Не что он может сделать?

Он попробовал подняться по веревке, чтобы до­браться до безопасного места, но сразу же понял, что это невозможно, И тут внезапно он услышал голос. Как будто внутри его головы прозвучали слова: «отпусти веревку». Может, это был голос Бога, или голос его соб­ственного рассудка, а может, злого духа, может, это была галлюцинация, но он слышал, как голос настаивал: «отпусти... отпусти».

Он подумал, что такое действие означает смерть. Это конец мучениям. Он почувствовал искушение вы­брать смерть, чтобы прекратить страдания. И в от­вет на это еще крепче ухватился за веревку. А голос продолжал настаивать: «отпусти», «конец страдани­ям», «все бесполезно, отпусти веревку». Альпинист еще крепче ухватился за спасительную веревку, в то же время убеждая себя, что никакой голос не заставит его отпустить то, что спасло его жизнь. Эта борьба продолжалась несколько часов, но альпинист продолжал цепляться за то, что, как он понимал, было его единст­венным спасением.

Д алее наша история повествует о том, как на сле­дующее утро поисковый спасательный патруль обнаружил почти мертвого скалолаза. В нем едва тепли­лась жизнь. Еще немного, и он бы полностью превратился в сосульку, подвешенную на веревке... на рассто­янии менее одного метра от земли.

Я хочу сказать, что иногда, не выпуская что-то из рук, ты умираешь.

Иногда наша жизнь зависит от того, сможем ли мы отпустить что-то, отказаться от того, что когда-то нас спасло.

Надо отпускать то, за что мы отчаянно цепляемся, считая, что держимся за свое спасение.

Все мы склонны цепляться за идеи, людей или пере­житое. Мы привязываемся к связям, пространствам, знакомым местам, считая, что только они могут нас спасти. Мы предпочитаем «синицу в руках», как сове­тует народная мудрость.

И хотя интуитивно мы осознаем, что эта привязан­ность означает смерть, мы продолжаем держаться за то, что уже ни на что не годно, за то, чего уже нет; и содро­гаемся, представляя, что с нами будет, если мы отка­жемся от прошлого.

ЧТО ДАЛЬШЕ

Когда мы говорим о пути слез, то имеем в виду спо­собность взглянуть на свои потери с совершенно другой точки зрения. Я хочу сказать, что мы должны смот­реть на них не только непосредственно из точки боли, которая, как уже было сказано, существует всегда, но еще и воспринимать их на фоне чего-то большего, оце­нивая пройденное в свете последующего. А то, что по­следует после того, как мы оплакали. любую потерю, провели работу с горем из-за любого отсутствия, после того, как мы решились отказаться от чего-то, то, что последует за этим, будет чем-то совершенно новым.

 

За этим последует встреча с самим собой, обогащенным тем, чего лишился, но что прошло через меня как часть моего жизненного опыта.

 

С этим трудно смириться.