БЫТЬ РЯДОМ С ТЕМ, КТО УМИРАЕТ

Величайший дар любви —

позволить человеку умереть

так, как он сам хочет

Далай Лама говорит, что дерево во время бури мо­жет рассчитывать только на свои корни, чтобы не быть сорванным с места. Если корни мощные и глубо­ко ушли в землю, дерево без проблем выдержит самые сильные порывы ветра. Но внимание, предупреждает Лама, дерево не может начать погружать свои корни, когда буря уже на горизонте. В этом случае, как и в других, когда возникает необходимость, уже может быть поздно.

Точно так же и решения, влияющие на последний этап жизни, должны быть приняты до того, как насту­пит этот момент. Хотя эти темы не являются приятны­ми или легкими для обсуждения, каждый должен найти место и время, чтобы вести разговор о своих чувствах и решениях с теми, кого он сам выберет.

В последние годы благодаря достижениям медицины и современных технологий смерть все чаще не является полной неожиданностью. Ранний диагноз, паллиатив­ное лечение, лечение в кризисные периоды в совокупно­сти с эффективностью реанимации часто предоставля­ют нам время, чтобы проводить в последний путь того, кто приближается к смерти. Однако по причине весьма деликатного и грустного аспекта этих решений мы со­здаем своего рода «молчаливый заговор», запрещаю­щий или откладывающий разговор на эту тему, словно опасаясь, что слова, произнесенные вслух, призовут смерть (как если бы дерево считало, что, укрепляя свои корни, оно ускоряет бурю).

Пациенты мотивируют это тем, что не хотят трево­жить своих близких.

Семья опасается, что больной впадет в депрессию или признает себя побежденным.

Врачи (за исключением тех, кто профессионально занимается этой темой) испытывают неловкость, раз­говаривая о смерти, и не хотят беспокоить пациента и его родных.

Ближайшие друзья не хотят первыми поднимать эту тему, хотя готовы помочь, если их об этом просят.

Все полагают, что впереди еще есть достаточно вре­мени для подобного разговора.

Однако, когда наступает время принятия решений, требуемых финальным моментом, они не принимают­ся, они откладываются, и в итоге в экстренной ситуа­ции решения принимают далекие третьи или незнако­мые лица, которым неведомы истинные желания паци­ента и его семьи.

В любом случае самым важным и значительным на последнем отрезке, как на то указывает само название, является присутствие. Простое, но трудное действие — находиться рядом с близким человеком на последнем этапе его жизни. Здесь нужны только решения, прини­маемые от всего сердца. Если обо всем уже переговоре­но, это также возможность, не драматизируя, разде­лить с дорогим человеком очень важный для него мо­мент, последний в этой жизни.

Классический случай...

Враги приближались, и необходимо было возвра­щаться на свои позиции под пулеметным огнем и раз­рывами бомб.

После перебежки большая часть солдат добралась до линии надежных окопов.

— Сержант, — сказал Антонио, — Педро нет.

— Очень сожалею, — ответил сержант. — наверное, он пал во время отступления

Антонио взял ружье и поднялся из окопа.

— Что ты делаешь, солдат? Немедленно при­гнись! — приказал сержант.

— Пойду за ним — сказал Антонио.

— Оставайся на месте! — прозвучал приказ. — Даже если бы ты и смог найти его, нет смысла так риско­вать. К сожалению, его наверняка сразила вражеская пуля.

— Я не спрашиваю разрешения, — сказал Антонио и побежал к позиции, которую они недавно оставили.

— Солдат! — закричал сержант, — солдат!

Через полчаса, когда все уже считали его мертвецом, Антонио вернулся, волоча раненую ногу и сжимая в ру­ке идентификационный жетон. Это был личный знак Педро, который он снял с безжизненного тела.

Сержант выскочил из окопа, чтобы помочь Анто­нио. Он помогал ему передвигаться по узкому прост­ранству окопа и криками звал санитаров, чтобы ране­ному наложили жгут и остановили кровотечение.

— Я же говорил тебе, что не стоит, — сказал он, указывая на металлическую бляху.

— Стоило, — сказал Антонио.

— Не понимаю... Почему? Он все равно мертв, а сей­час еще и ты ранен. Я мог потерять двух солдат вмес­то одного.

— Знаете, сержант, — произнес Антонио с фантас­тической улыбкой на губах, на которых уже запеклась кровь, — когда я нашел его, он был еще жив... я подполз и взял его руку. Он открыл глаза и посмотрел на меня... Почти улыбнулся... Конечно, стоило... Перед смертью у меня на руках он сказал. «Я знал, что ты придешь».

 

ГЛАВА 9. ЗАВЕРШАЮЩИМ ПАССАЖ

Тот, кто умирает,

не может забрать с собой в свое путешествие

ничего из того, что он имеет и чего добился,

но он возьмет с собой то, что он отдавал.

ОТЕЦ МАМЕРТО МЕНАПАСЕ

Впервые пройдя путь слез, всегда каждый отдает се­бе отчет, что наилучший способ встречать и преодоле­вать потери в нашей жизни состоит в том, чтобы посто­янно уделять внимание своему здоровью и счастью, ко­торое мы способны создать вокруг себя.

Только так можно воспринимать каждую потерю та­кой, какой она и является, еще одной частью жизни и обучения.

Цель разговора на эти зачастую тревожащие и для многих болезненные темы состоит в том, чтобы разви­вать новые типы поведения и более высокую степень принятия горя. Начинать с подбадривания и поддерж­ки любого проявления собственной или чужой боли, позволить ей открыто изливаться, не опасаясь оказать­ся подверженным изоляции, изгнанию или отторже­нию.

Необходимо понять и принять, что в конечном сче­те любая связь со вселенной, так же как и с нашим ог­раниченным социальным миром, эфемерна. Вот всего лишь несколько самых очевидных примеров:

 

Отношения каждой пары заканчиваются тем или иным образом.

Каждая победа имеет свой конец.

Любая цель может оказаться недостижимой.

Каждый момент жизни проходит.

Каждая жизнь приходит к своему концу.

Следуя многим учениям, а в особенности идеям Джудит Виорст, я старался показать, что скорбь — это чувство надлежащее и уместное и что потери необходи­мы для нашего внутреннего роста.

Скорбь не несет в себе негатива, не является выра­жением слабости перед лицом смерти, это не та эмоция, которой следует избегать любой ценой и пытаться скрывать ее от взглядов своих друзей, а также и врагов.

В одной из групп взаимопомощи родителей, поте­рявших своих детей, я увидел большой плакат, висев­ший над входом в помещение. Там говорилось:

Добро пожаловать всем троим: