ГЛАВА IV. Жиль Блас завоевывает расположение графа Оливареса

 

Я не преминул после обеда явиться к первому министру и спросить

управителя, который прозывался Рамон Капорис. Не успел я назвать свое имя,

как он отвесил мне почтительный поклон и сказал:

- Будьте добры, сеньор, последовать  за мной: я провожу вас в

апартаменты, отведенные вам в этом дворце.

С этими словами он провел меня по маленькой лестнице к анфиладе в шесть

покоев, занимавших второй этаж одного из крыльев дворца и довольно скромно

обставленных.

- Вот помещение, - сказал он мне, - которое предоставляет вам его

сиятельство. У вас будет стол на шесть персон, оплачиваемый за его счет.

Служить вам будут его собственные лакеи; в вашем распоряжении постоянно

будет карета. Это не все, - добавил он. - Его сиятельство повелело мне

оказывать вам такое же внимание, как если бы вы принадлежали к дому

Гусманов.

"Черт подери! что это означает? - подумал я про себя. - Как мне

понимать все эти знаки отличия? Нет ли тут какой-нибудь хитрости, и не

вздумало ли его сиятельство опять позабавиться, оказывая мне такой почет?

Весьма на это похоже, ибо с какой стати министр испанской монархии станет

так обо мне заботиться?"

Пока я пребывал в такой неуверенности, колеблясь между страхом и

надеждой, явился паж и сообщил, что граф требует меня к себе. Я немедленно

же явился к его сиятельству и застал его одного в кабинете.

- Ну что, Сантильяна, - сказал он мне, - доволен ты своей квартирой и

распоряжениями, которые я отдал Рамону?

- Милость вашего сиятельства кажется мне чрезмерной, - сказал я ему, -

и я принимаю ее с трепетом.

- Почему? - возразил он. - Могу ли я оказать слишком много чести

человеку, которого доверил мне король и о котором он поручил мне

заботиться? Конечно, нет. Я только исполняю свой долг, обходясь с тобой

уважительно. Итак, не удивляйся тому, что я для тебя делаю, и знай, что

тебе обеспечено блестящее и прочное положение, если ты будешь мне так же

предан, как прежде герцогу Лерме. Говорят, - продолжал он, - что ты стоял

с этим сеньором на дружеской ноге. Мне любопытно узнать, как вы

познакомились и какие обязанности этот министр на тебя возлагал. Не

скрывай от меня ничего: я требую от тебя чистосердечного рассказа.

Тут я вспомнил о затруднении, испытанном мною при подобных же

обстоятельствах в разговоре с герцогом Лермою, и каким способом я тогда

выпутался. Этот же способ я и теперь применил с большим успехом, то есть

смягчил в своем повествовании все опасные места и легко проскользнул мимо

обстоятельств, не служивших к моей чести. Я пощадил также герцога Лерму,

хотя доставил бы больше удовольствия своему слушателю, если бы отнесся к

нему безжалостно. Что же касается дона Родриго Кальдерона, то ему я ничего

не простил. Я подробно описал все делишки, которые он обделывал, торгуя

командорствами, бенефициями и губернаторствами.

- То, что ты сообщил мне о Кальдероне, - прервал меня министр, -

согласуется с некоторыми донесениями о нем, которые были мне поданы и

содержали еще более тяжкие пункты обвинения. Против него скоро начнется

процесс, и если ты жаждешь его гибели, то я думаю, что твои желания

исполнятся.

- Я не желаю его смерти, - сказал я, - хотя и нашел бы свою, будь его

воля, в Сеговийской крепости, где пробыл довольно долго.

- Как? - воскликнул его сиятельство. - Так, значит, дон Родриго был

причиной твоего ареста? Вот чего я не знал. Дон Балтасар, которому Наварро

рассказал твою историю, правда, говорил мне, будто покойный король велел

запереть тебя в наказание за то, что ты ночью водил инфанта в какое-то

подозрительное место. Но это все, что я знаю, и не могу понять, какую роль

играл Кальдерон в этой комедии.

- Роль любовника, мстящего за оскорбление, - отвечал я.

Тут же я подробно рассказал ему все приключение, которое показалось ему

таким занятным, что при всей серьезности своего характера он не мог не

засмеяться или, вернее, не заплакать от удовольствия. Каталина - то

племянница, то внучка - бесконечно его забавляла, равно как и участие,

которое принимал во всем этом герцог Лерма.

Когда я закончил свое повествование, граф отослал меня с обещанием, что

завтра же не преминет дать мне должность. Я немедленно поспешил во дворец

Суньига, чтобы поблагодарить дона Балтасара за его помощь и известить

своего друга Хосе о беседе с первым министром и о благорасположении,

которое выказал ко мне его сиятельство.