Ни  днем, ни ночью нет покоя.

Все думы только ободном.

Я слышу голос он полон зноя.

В душе теперь зажжен огонь, что б испепелить позор и горе.

Не думать больше о былом.

Теперь я вижу очертания, там в небесах

Зловещей тени штрих.

Оно теперь мое взыскание.

О, да величественная твердь.                                    

Но, ждет меня лишь только смерть.

Оно мое освобождение.

Так, велико теперь мое томление.

Что смерть, оно лекарство от яда.

Души заблудшей и немой.

Хоть и оно преддверье ада.

Но, счесть страдание число, которых рой.

Не в силе, о бренное создание.

К чему надежда и есть ли ожидание.

Коль я всего лишь сирота.

И ноет и трепещет так, во мне душа.

Что, разом хочется порвать.

Ту нить, ту хрупкую печать.

Которая и есть всему началу мать.

Она связует небо и сердца.

Душе дарует мир и радости венца.

Но, нет в душе моей покоя.

Горит огнем и все во мне из зноя.

На сердце нет былой любви.

Погасший свет, все здесь из тьмы.

Видений призрачных, суровые мечты.

Остывших чувств, хладеющей зимы.

Себя я вижу всю в крови.

И страх теперь он властелин.

Владеет мной, как господин.

И  я молюсь   душой скорбя.

Я не хочу губить себя.

Но, он лукавых мыслей дух.                                           

Из за него во мне, весь свет потух.

Он подчинил меня скорбям.

И стала я рабой грехам.

Как, в сети пойманная дичь.

Теперь едва ль мне свет достичь.

Уныние, сердце точит мне.

И я бреду, как тень во сне.

Не вижу больше я восход.

Моя душа теней исход.

Мне душен дом, он как тюрьма.

И все во круг, измена, тьма.

Во круг нечистые сонмы.

С неверным духом, как у тьмы.

Мне больше незачем здесь жить.

Здесь нет любви к чему здесь быть.

Все кончено теперь лишь смерть.

Все решено свидетель твердь.

Иду в объятия твои.

Прими меня глашатый тьмы.

Ты ложным смыслом обольстил.

Предстал, как свет и свет убил.

И заменил в душе моей.

В любви величественную власть.

На суету ума и страсть.

И стала мелкая душа.

И чувств не больше, чем у дна.

Да, разве может устоять.

Тот человек в ком только страсть.

В ком нет величие красоты.                                

Он падший духом, он весь  из мглы.

Теперь осталась то, в душе.

Застывший идол он, как клише.

Привычным именем своим.

Он в этой жизни господин.

Как разрешить сомнений рой.

Найти в душе своей покой.

И разрубить тот узел зла.

В котором скорби нет конца.

Увы, нет света на земле.

Не воссиял еще во тьме.

Который будет, он придет.

Что б разрешить сомнений ток.

Быть может в будущих веках.

Сыны земли растопчут прах.

Посмотрят взглядом смелым в даль.

И отметут в душе печаль.

Но, а пока во круг тоска.

Не, поборима и горька.

О, смерть твое крыло.

Покрыло очи мне во зло.

Что, ждать надежды нет.

В моей душе потухший свет.

Теперь глубокое ненастье.

Померкло лето красоты.

Когда то в радости и в счастье.

Весна дарила мне цветы.

И солнца луч играл на поле и веселилась там душа.

И с переполненном от счастья смотрела в  даль я чуть дыша.

Теперь, в осенней непогоде,

Букет увял и весь промок.

Пришла хозяюшка природы,

Что б подвести зимой итог.

Свой лик сурово обращая,

На чувства теплые в былом.

Морозным инеем снедая,

Всю фальшь и ложь и в прахе  дом.

Теперь я сознаю, что в муках жизни,

В страстях   блуждая.

Лишь понапрасну тратила себя.

И лучших перл сердечных источая.

Я обрела лишь прах, от суетности дня.

Уже устало сердце от падений.

Моя вина, что спорила с судьбой.

Мой облик старился от сильных вожделений.

Напрасных чувств, что так владели мной.

Теперь все кончено и мне лишь остается.

Свою судьбу решить огнем.

Закрыть страницу, что жизнью зовется.

И обрести свободу и власть над бытием.

Трепещет дух во мне волнуясь.

И сердце страху повинуясь.

Я обрекаю всю себя.

Во власть сгубившего меня.

О, да легко ли мне решится.

На смерть, что так желанна мне.

Но, смерть, за чем   душой кривится.

Ее убыточность в цене.                                                 

Ее я ненавижу, к чему словесный ток.

Что б оправдать себя и убедить, едва ли в этом прок.

Но, я иду в ее объятия.

Как, околдованная тьмой.

Хоть принимаю, как проклятье.

Но, нет дороги мне иной.

Его я слышу голос, ему я повинуюсь.

Он господин во мне ему я обязуюсь.

Теперь, что говорить я лучшая подруга.

Он обещает мне лекарство от недуга.

Что б разом исцелить нарыв в душе гнетущей.

И с жизнью кончить счет, она лишь терн растущий.

Теперь все помыслы Дидоны.

Ее все мысли ободном.

Что, б жертвой стать и дни, что оны.

Свести на нет, разрушить дом.

Ее последняя молитва.

Души отчаянной крик и стон.

Она, как ярость, в сердце битва.

Где, все поставлено на кон.

И в полуночной тьме Дидона.

В последний раз перед зарей.

Была повержена во прах, у трона.

А, ведь была на нем судьей.