Император Константин Мономах и императрица Зоя перед Христом. Мозаика. Середина XI в. Собор Святой Софии в Константинополе (Стамбул).

реи, на которой император Кон­стантин IX Мономах, правивший с 1042 по 1054 г., и его жена Зоя изо­бражены по сторонам восседаю­щего на троне Христа. Зоя была дочерью Константина VIII, не имев­шего сыновей; на нём Македонская династия должна была прерваться. Перед смертью он решил срочно выдать среднюю дочь, пятидесяти­летнюю Зою, за подходящего преем­ника — знатного и образованного Романа Аргира. Через несколько лет Зоя, недовольная пренебрежением мужа, велела утопить его в бане и вышла замуж за молодого и краси­вого сына пафлагонского менялы. Он и заказал мозаичистам два порт­рета — свой и супруги. Но оказалось, что новый император страдал эпи­лепсией, сведшей его в могилу. Сле­дующий претендент на престол по­стриг Зою в монахини, сослал на

Принцевы острова и приказал унич­тожить её портрет в храме Святой Софии. Однако народ потребовал возвращения «матушки императри­цы». В шестьдесят четыре года Зоя вышла замуж в очередной раз. Её му­жем стал богатый константинополь­ский аристократ Константин Моно­мах. Вот тогда-то Зоя и приказала переделать портреты: её изображе­ние было восстановлено, а место прежнего супруга занял новый.

Ни властолюбие Константина, ни жестокость Зои, ни даже её почтен­ный возраст (императрице было в то время шестьдесят четыре года) не наложили отпечаток на сглаженные, почти кукольные лица. Император­ский сан давно отделился от личнос­ти его носителя: одежды, соответст­вующие сану, стали гораздо важнее, чем черты лица. Поэтому брови и складка между ними, округлость щёк,

195

ямочка на подбородке правителя превращаются в своеобразный орна­мент, прокладываются чёткими ли­ниями. Символ здесь окончательно восторжествовал над реальностью.

ЭПОХА КОМНИНОВ

(1057—1204 гг.)

Через некоторое время после смер­ти Константина престол занял выхо­дец из Малой Азии талантливый полководец Исаак Комни'н. И хотя в результате политических интриг ему пришлось отказаться от власти и постричься в монахи, в 1081 г. в Византии утвердилась династия Комнинов. Им удалось объединить расколотое противоречиями визан­тийское общество, дать отпор внеш­ним врагам и обеспечить экономи­ческое благосостояние империи. И в южной галерее, недалеко от порт­ретов Константина и Зои, в 1118— 1122 гг. появились изображения Иоанна II Комнина с женой, венгер­ской принцессой Ириной, и их сы­на Алексея. Венценосцы застыли в напряжённых позах по сторонам от Богоматери с Младенцем. Фигуры полностью превратились в плоские, покрытые геометрическим орна­ментом силуэты, словно наклеенные на золотой фон; лица выложены из мелких, хорошо подогнанных друг к другу кубиков смальты, также об­разующих геометрические узоры. Румянец на щеках императрицы в таком исполнении скорее напоми-

Император Алексей Комнин. Мозаика. XII в. Собор Святой Софии в Константинополе (Стамбул).

Император Иоанн II Комнин

И императрица Ирина перед Богоматерью с Младенцем. Мозаика. XII в. Собор Святой Софии в Константинополе (Стамбул).

196

нает татуировку, а высветления на лице её сына — старые, побелевшие от времени шрамы. Человеческая плоть исчезает за игрой орнамен­тальных форм, из тела уходит мате­рия, но и дух ещё не вселяется в ос­тавшуюся оболочку.

Однако в лице Богоматери и ли­чике Младенца Христа, пожалуй, уже можно заметить предчувствие той экстатической духовности, ко­торая стала отличительным при­знаком именно комниновского периода. Искусство Македонской династии, изысканно-нарядное, поч­ти классически-спокойное, стре­милось к гармонии. Но гармония несовместима с переживаниями, эмоциями, порывами чувств, кото­рые стали волновать художников XII в. Им хотелось передать средст­вами живописи и грусть, и задумчи­вость, и скорбь. Поэтому цветовая гамма утратила былую яркость, по­явились контрасты тёмных и свет­лых тонов, изменился идеал красо­ты, другими стали лики. Столь же высокие чувства одухотворяют одно из лучших произведений византий­ской мозаики — деисус на южной галерее Софии (вторая четверть XII в.). Греческое слово «деисис» оз­начает «моление»: в центре изобра­жён Христос, а к нему склоняются в молитвенных позах Богоматерь и Иоанн Предтеча. Лик Христа так же аккуратно набран из некрупной смальты, как и лицо Иоанна Комнина, но кубики уже не образуют ор­намент. Мастер смело сочетал белую смальту с красной, розовую — с зелёной, добившись оптического смешения цветов: вместо разноцвет­ных квадратов зритель видит светло­кожее, нежно-румяное лицо с тон­кими зеленоватыми тенями, как будто не выложенное из отдельных кусочков, а написанное полупро­зрачными светящимися чудесными красками. Художник догадался так­же обвести красной линией контур носа Богоматери и верхние грани­цы Её век. Благодаря пламенеющей смальте кажется, что под кожей Ма­рии течёт настоящая кровь, окрасив­шая Её щёки ярким румянцем. При

Богоматерь с Младенцем.

Мозаика. IX в.