Передо мной открывалась целая вселенная познания. Ничего похожего раньше со мной

Не случалось, я не была готова к встрече с этим каталогом. Не читала о таком в романах.

Никто никогда не упоминал о таком. И теперь у меня перехватывало дыхание.

– Да, Школа свободных искусств как раз для тебя, – засмеялся старшекурсник за сосед-

Ним столиком и, покачав головой, вернулся к своей книге.

Школа свободных искусств! И хотя общий смысл фразы от меня ускользал, но каж-

Дое слово звучало словно музыка. Много лет спустя в букинистической лавке я наткнулась

на упоминание о ней в книге, посвященной подъему образования в Средние века. Европа

Выходила из Темных веков, и потомки тех самых варваров, что завоевали Рим и практиче-

Ски уничтожили грамотность, полюбили – безумно полюбили – учиться (среди них были

Солдаты, монахи, полководцы и даже императоры). Они перечитали немногие уцелевшие

Манускрипты и иногда всю свою жизнь посвящали восстановлению греческих и римских

Шедевров по фрагментам, сохранившимся в более поздних работах.

Я бы разделила их страсть. Я была уверена в этом. Если бы могла, пошла бы в монахи,

Чтобы благоговейно переписывать манускрипты, как это делали они – сравнимо с молитвой.

Не сходя с места, я решила, что с этого дня стану переписывать от руки каждую понравив-

Шуюся книгу.

К счастью, вскоре я забыла о своем намерении. Столько удивительнейших открытий

ждало меня с началом учебы в колледже, что каждое решение, которое я принимала, вытес-

Няло принятое днем раньше, так что я ни разу не переписала книгу от руки, хотя полюбила

Многие.

Но в первый университетский день я была так же взволнована словами «Школа сво-

Бодных искусств», как варвар, жаждущий войти под своды средневековых библиотек.

Подруги обращались ко мне, но я едва их слышала.

Когда же, подняв голову, посмотрела на них – почувствовала, что по моим щекам текут

Слезы. Девушки были изумлены.

– Не плачь! Что случилось?

– Не знаю, – всхлипнула я. – Я так счастлива, что нахожусь здесь.

Подруги с недоумением переглянулись, одна положила руку мне на плечо.

– Ты, Барбара, странная, – мягко сказала она. – Ни на один из этих курсов ты не можешь

Записаться, нужно, как мы, взять предметы для новичков. А теперь принимайся за дело, а то

Вылетишь отсюда, не дойдя до первой лекции.

После тщательных размышлений подруги записались на занятия по пяти или шести

Предметам.

Я выбрала десять. Пять из них я завалила, остальные пять еле вытянула. Учиться в уни-

Верситете действительно оказалось гораздо сложнее, чем в школе, и честно говоря, я вообще

Не понимала, для чего экзамены.

Было бы вполне достаточно узнавать множество новых удивительных вещей.

Через несколько лет я успокоилась и привыкла к заведенному порядку, но все равно,

Когда очередной профессор проливал свет на что-либо поистине неожиданное, у меня порой

Наворачивались слезы. Я чувствовала, что нахожусь в невероятной вселенной, где люди

Любят познание ради него самого, – и это моя реальность.

Через какое-то время после тех первых слез в кафе я наткнулась в книжном мага-

Зине на небольшой постер со средневековой гравюрой: на верху лестницы, приставленной

К дереву, стоял человек под очень низким, выгнутым навесом, чем-то вроде потолка с дырой.

Б. Шер. «Отказываюсь выбирать! Как использовать свои интересы, увлечения и хобби, чтобы постро-

Ить жизнь и карьеру своей мечты»

14

Человек просунул в дыру голову и с восхищенным изумлением взирал на ночное небо, пол-

Ное звезд. Этот постер до сих пор со мной. И до сих пор я при любой возможности иду

на лекции в колледж по соседству с местом, где оказываюсь. Тема? Совершенно не важно,

Лишь бы преподаватель был хорош. А мне все предметы интересны.

Как в итоге я распорядилась своим блестящим университетским образованием?

Нашла ли практическое применение полученным знаниям? Честно говоря, нет. Мне просто

Нравилось учиться, и я с удовольствием училась бы и училась.

Так и не довелось мне трудиться по профилю обучения; впрочем, ни из каких дел,

Которыми мне нравилось заниматься в жизни, я не извлекала практической пользы. Ни цента

На этом не заработала. Не стала преподавателем, не писала книг о том, что изучала.

Моя семья считала, что я спятила, хотя кажется, они все равно мной гордились.

Разве что в свое время у меня возникло что-то вроде вины: я подавала надежды

Как поэт, писала неплохие стихи, но, как люди выражаются, «ничего с этим не сделала».