Разбудил меня хрип одной из лошадей.

Яркие угли мерцали во тьме, значит, костер погас совсем недавно. Эдди преспокойно спал; до меня доносилось его тихое посапывание. А еще я слышал какие‑то шорохи у входа в пещеру, то в испуге перебирали копытами наши лошади. По‑видимому, снаружи что‑то происходило… что‑то, напугавшее животных…

Пошарив рукой возле постели, я нащупал винчестер. Затем, выскользнув из‑под теплых одеял, я в одних носках прокрался к проходу. Оказавшись рядом с лошадьми, я легонько положил руку на шею одной из них и принялся нашептывать ей на ухо разные ласковые слова, пытаясь успокоить животное. Потом осторожно подобравшись ко входу в пещеру, выглянул наружу и окинул взглядом белоснежный простор. В сугробе неподалеку от меня ворочалось что‑то темное… Вот оно приподнялось — и снова рухнуло в снег. Раздался сдавленный стон… Затем наступила тишина.

Долгую минуту я стоял у входа, выжидая. Однако не уловил никакого движения, не услышал ни единого звука. Однако у пещеры что‑то было… Или скорее — кто‑то.

Отложив винчестер, я решительно шагнул в снег — и вот уже стою над лежащим в сугробе человеком.

Наклонившись, я ухватил его за воротник и перевернул на спину. В смутно поблескивающем снежном мерцании мне не удалось разглядеть его лицо. Я вновь ухватил его за воротник и втащил в пещеру. Потом поволок дальше по проходу.

И тут раздалось клацанье взведенного курка.

— Это ты, Пайк? — раздался голос Эдди.

— Да, — отозвался я. — И со мной еще… кое‑кто.

Эдди подкинул в костер сухих веток. Когда огонь как следует разгорелся, мы уставились на раненого. Им оказался Коротышка Коунс.

Пока Эдди возился с костром, я стащил с Коротышки одежду, чтобы посмотреть, что с ним. В спине у него зияли две огнестрельные раны. Пули вошли на расстоянии не больше двух дюймов друг от друга. Одежда его заледенела, вся кровь превратилась в красные ледышки. Одно я мог сказать наверняка: только благодаря морозу, остановившему кровотечение, Коунс пока еще жив. И все же дела его были плохи.

Эдди положил руку мне на плечо.

— Пайк, лучше предоставь это мне. Я помогал доктору лечить многих раненых.

По правде говоря, Эдди здорово меня выручил. Ничто не пугает меня больше, чем необходимость возиться с тяжело раненными. Ну а Эдди, как оказалось, знал толк в этом деле. Ведь еще задолго до выступлений в шоу Буффало Билла он кочевал вместе с одним доктором и, всячески помогая ему, поднабрал кучу ценных навыков.

Поэтому я занялся костром и сварил кофе. А потом достал припрятанную на всякий случай бутылочку. Вообще‑то мы с Эдди не так уж много пили, к тому же виски в мороз — верная гибель. Пьяный замерзнет насмерть гораздо быстрее, чем трезвый. Виски поначалу согревает, но только на время. От виски тепло поднимается от сердца к голове, — а уж оттуда улетучивается в морозный воздух, так что еще холоднее становится, чем прежде. Но с другой стороны, когда ты пришел с мороза и больше не собираешься выходить, — вот тогда для согрева очень даже неплохо хлебнуть глоточек.

Через несколько минут Коротышка что‑то забормотал и открыл глаза. Сперва взгляд его уперся в Эдди. Потом, повернув голову, он уставился на меня.

— Привет, Коротышка, — сказал я. — Ты, главное, лежи спокойно.

Коунс расслабился и вытянул ноги, глядя на черные своды пещеры, где мерцали отсветы костра. Затем глаза его закрылись, но тут же снова открылись.

— Вы нашли моего коня? — спросил он на удивление бодрым голосом.

— Нет. Пойду гляну. — Я натянул сапоги на мокрые носки. — Коротышка… а кто в тебя стрелял?

— Стрелял? В меня стреляли? — изумился он. — Я думал, меня что‑то ударило… что‑то… Не знаю, что именно.

Эдди поднес к его губам бутылку.

— Это виски.

Я поднялся, притопнул, чтобы уж до конца вогнать ступни в сапоги, и поежился.

Снаружи было чертовски холодно, да еще и ветер разыгрался. Впрочем, я даже отчасти обрадовался этому, поскольку знал, что теперь буря окончательно заметет все следы — и наши, и Коротышкины. А значит, ни Роман Белен, ни кто другой нас не отыщет.

Ярдах в пятидесяти от того места, где я нашел Коротышку, стоял его конь. Поводья волочились по снегу. По‑видимому, Коунс свалился с седла, когда разыскивал пещеру. Во всяком случае, одно представлялось несомненным: Коротышка знал про пещеру. И вообще, у меня складывалось впечатление, что о пещере знала вся округа.

Подобрав поводья, я отвел коня ко входу в пещеру и очистил от снега.