Она пила, я рассказывал ей обо всем, что со мной произошло — как меня оставили умирать, как, по счастью, к моему костру прибрел ее конь и как я на нем отправился разыскивать друзей.

— По моим догадкам, Белен и его люди сделают крюк и прискачут в Майлс‑Сити с севера или востока. Они станут утверждать, что ездили в другом направлении, ну, скажем, куда‑нибудь в Бедленд. При первой же возможности они, разумеется, вернутся сюда, чтобы скрыть все следы преступления. Вообще‑то народ в Майлс‑Сити славный. Правда, некоторые, например, Стюарт, симпатизируют виджилантам, но лишь до тех пор, пока дело не заходит слишком далеко. Никто не одобрит того, что произошло. Я считаю, что, едва только вся эта история выйдет наружу, Белену конец. Его выгонят из страны… или я с ним посчитаюсь.

— Барни, не смей. Кроме тебя, у меня никого не осталось.

— Но я уже решил, что проучу его.

— Не надо, Барни. Если я потеряю тебя…

Видно, она сама не понимала, что говорит.

— В Англии у тебя брат, там твой дом. Там у тебя будет все, что тебе нужно.

— У меня ничего там не осталось, решительно ничего. Я всегда тянулась к Фило, уж он‑то меня понимал. Когда он служил в армии, я завидовала ему. А когда он поехал сюда, я хотела сразу же отправиться с ним.

Притащив к костру поваленное бурей дерево, я ободрал ветки и бросил их в огонь.

— У тебя хватит сил, чтобы проехать тридцать миль? — спросил я у Энн.

— Да.

Девушка протянула мне чашку.

— Там есть еще? — Потом она сказала: — Примерно в миле отсюда, там, где с запада бежит ручей, Эдди застрелил одного из них. Тот упал с лошади. Я видела, что, ударившись о землю, он отбросил винтовку куда‑то в сторону. Может, они ее не нашли?

Уже близился полдень. Я прикинул, что, сидя вдвоем на одной лошади, мы не попадем в Майлс‑Сити раньше завтрашнего дня. Лучше всего было бы въехать в город после наступления темноты. Тогда я бы мог привести к Энн доктора, а меня самого никто бы не заметил. А пока я решил, что в первую очередь надо раздобыть ту винтовку.

Энн заставила меня перед уходом выпить чашку чая. И он явно пошел мне на пользу. Признаться, никогда не считал чай напитком, достойным мужчины. Однако Фило не раз пытался переубедить меня, объясняя, что чай хорош при переохлаждении или после тяжелых потрясений.

Путь к ручью, у которого лежала винтовка, показался мне вечностью — в таком уж я находился состоянии. Мальчугана я оставил с Энн. От коня сейчас зависела наша жизнь, а за последние дни ему и так крепко досталось. Поэтому мне хотелось, чтобы он ни шагу не ступил, если этот шаг не направлен в сторону Майлс‑Сити.

Найти винтовку оказалось нетрудно. Увидев следы и отыскав место, где лошадь скинула своего седока, я просто шел по дуге и вскоре достиг цели. Винтовка упала в сугроб, но находилась в хорошем состоянии.

А что сталось с конем? Я осмотрелся по сторонам, но, увы, коня поблизости не было.

Так что пришлось мне возвращаться обратно, но все же на душе у меня стало гораздо спокойнее. В карманах мертвеца я нашел шесть патронов, и еще шесть находилось в винтовке. Двенадцатью выстрелами можно многое сделать.

Да, подумал я, неважные помощнички у Романа Белена. Со своими наемными убийцами он ринулся в погоню за тремя мужчинами и одной девушкой. И вот из десяти четверо покойники. Сейчас главное, размышлял я, доставить Энн к врачу. А уж потом… Потом не худо бы взглянуть на Романа Белена через прицел винчестера. Всего лишь разок взглянуть — больше и не потребуется.

Глава 18

Майлс‑Сити мало походил на обычные ковбойские городки — ведь рядом с ним находился Форт‑Кеог. Там жило не менее тысячи человек: солдат и гражданских служащих. Да и погонщики быков с «Бриллиантового Р» немногим уступали им в численности. Эти последние в те редкие минуты, когда не слонялись бесцельно по улицам, затевая драки с солдатней, представляли собой немалую силу, к мнению которой прислушалось бы любое собрание. И в случае чего я, признаться, сильно на них рассчитывал.

Если бы мы въехали в город после наступления темноты, я бы мог отвезти Энн прямиком к «Интерокеанскому отелю», который теперь гордо именовался «Маквин‑Хаус». Отель стоял на главной дороге.

Вечером того дня, когда я нашел Энн, мы пустились в дорогу и, проскакав около десяти миль, остановились на ночлег. Одеяло, которое я снял с убитого коня, и моя куртка из овчины защищали нас от холода.

Поднявшись перед рассветом, мы проехали еще немного и снова остановились на отдых. Потом двинулись дальше, осторожности ради держась по оврагам и низким лощинам. К концу дня мы находились не далее нескольких миль от города.