Праведного величание - отрада и утешение души

Благодарение Богу, что в сентябре 1970 года мой Ста­рец, архимандрит Иосиф (Александру) впервые напра­вил мои юношеские, еще неуверенные шаги на Свято­именную гору.

Трехгодичное пребывание в Фессалоникском пан­сионе Папафии, куда я поступил после окончания на­чальной школы, стало хорошим фундаментом для того, что ожидало меня впереди. Терпение, вырабатываемое в результате жизни в общежитии в тесном контак­те с сотнями других детей, послужило прочной осно­вой для плодотворного шестилетнего обучения в гим­назии церковной школы «Афониада». Я ясно ощущал, как Христос заботится обо мне, а теперь почувствовал над собой еще и покров Игумении Афона, Царицы Не­бесной. Совсем скоро я, маленький и незаметный, дол­жен был начать черпать священные знания в прослав­ленной «Афониаде» на Святой Горе.

Первой целью нашего паломничества было посеще­ние знаменитого монастыря Дионисиат и его Старца — известного своими добродетелями, мудростью и рассу­дительностью богопросвещенного игумена, архиман­дрита Гавриила. Это была моя первая встреча с одним из тех людей, которые воплощали собой добродетель и святость Горы, и о которых часто рассказывал мне мой духовник, отец Иосиф. Ими были: Старец Ефрем Катунакский, Старец Паисий, Старец Гавриил Дионисиатский и Старец Харалампий Буразерский. Всех их я знал» любил и относился к ним с большим почтением. Вспоминая их, я испытываю чувство благодарности и признательности за их мудрые советы и слова утеше­ния. Но душа моя прилепилась к отцу Харалампию.

По прибытии, отец Гавриил, по-отечески взяв меня за руку, подвел к иконе Честного Предтечи в игумен­ском кабинете. Перед ней, как настоящий послушник, я сделал земной поклон, и монастырь взял на себя забо­ту о всех моих нуждах на протяжении шести лет моего обучения в «Афониаде».

Человек должен формироваться во всей полноте, па­раллельно с развитием ума необходимо, чтобы совер­шенствовались и личность, и душа. А для этого необ­ходим непрелестный наставник, надежный, мудрый рулевой, духоносный и рассудительный Старец, терпе­ливый и любящий отец, вразумляющий и исцеляющий врач, многоопытный учитель, страданиями навыкший святости во Христе.

Таким учителем, отцом, врачом, наставником и ду­ховником стал для меня, по человеколюбивому про­мыслу Всеблагого Бога, приснопамятный отец Хара­лампий, в то время глава братства хиландарской кельи святителя Николая — Буразери.

Он сам и все члены его братства были суровыми аскетами, наглядным примером героических побор­ников добродетелей, ведущих к святости: поста, бде­ния и молитвы. Если упомянуть о царящих в их келье смиренном и безропотном, животворном послуша­нии Старцу, борьбе с помыслами, очищающей, освяща­ющей и боготворящей умной молитве, частом приоб­щении Святых Таинств Христовых, то всякий мог бы назвать Буразери прибежищем спасения и мастерской святости. Такой я ее видел и знал в годы свой жизни на Святой Горе.

Первым на поприще подвига был неунывающий, веч­но бодрствующий, неутомимый, всеми уважаемый, че­ловеколюбивый любитель уединения — пала-Харалампий. Он нес покой в наши души смиренно, действен­но и премудро наставляя нас «великой благочестия тайне»: на исповеди, во время бдения, когда он про­ливал слезы умиления, в то время как мы не могли да­же в ничтожной мере ощутить присутствие Божие, как опытный врач, когда он убеждал нас следовать своим наставлениям или когда подвигал нашу младенческую леность к подвигу; сам (если мы были не в силах) пред­лагая совершать за нас поклоны нашего келейного пра­вила, когда строго,' подобно трубе Божией, пробуж­дал наше сонное оцепенение, чтобы мы прямыми сдела­ли стези нашего спасения под его человеколюбивым и рассудительным надзором, когда, как заботливый отец, терпел наше эгоистичное самомнение, самонадеянное противление и наши неразумные юношеские возраже­ния, наконец, когда он, предваряя сатанинское отчая­ние, поддерживал нас после каждой ошибки и падения, помогая подняться и продолжать двигаться вперед.

Велика была любовь отца Харалампия к Божествен­ному Причащению, и это чувство он старался передать всем своим чадам. Старец призывал нас, как оленят, резвящихся и прыгающих с камня на камень по неров­ной тропинке, ведущей из Карей в Буразери, утолить свою жажду чистой, холодной, бьющей ключом водой Божественного Причащения.

Будучи делателем умной молитвы, он с упоением го­ворил нам об этом делании, о его количестве и каче­стве, о своих сокровенных переживаниях. Вначале о количестве, а потом уже и о качестве. Этот орел умной молитвы, снисходя к нашей инертности, всегда прояв­лял огромное терпение, мягкость и снисходительность к нашим неудачным попыткам «оторваться от земли».

Поистине «праведных величание — отрада и уте­шение души». Но не достанет мне времени, чтобы по долгу возвеличить приснопамятного нашего святого отца и наставника. Думаю, что и сам Старец не желал бы этого, поскольку великое и преславное всегда сокровенно во Христе. Верю, что почивший примет мой низ­кий поклон, мою искреннюю горячую благодарность и признательность, мои скромные слова.

Благословение его да пребудет всегда с нами. Аминь.

Архимандрит Никодим (Скреттас)