Этот человек, простой сторож, может, по меньшей мере, сказать, что он на кого-то работает.

Нафтали мог бы сказать: «Я, верующий человек, священник, раввин», но он не смог сказать даже этого. У этого сторожа есть занятие, дело, что-то важное. Может быть, не такое уж важное, но он считает, что дела­ет важное дело. Я, религиозный человек, едва могу сказать, что еще ни на кого не работаю".

Он принялся ходить взад и вперед рядом со сторожем, и так продол­жалось долгое время: раздумывая, размышляя, созерцательно вдумываясь. Наконец спросил: "Пойдешь ко мне служить?" "Охотно, — ответил сторож. — А что мне надо будет делать?" "Напо­минать мне", — ответил рабби Нафтали.

Напоминать мне, что мир оставлен, а Бог еще не достигнут.

Напоминать мне, что материальное исчезло, а нематериальное еще не материализовалось.

Напоминать мне, что известное потеряло смысл, а неизвестное еще далеко.

Напоминать мне, что я не должен этого забывать. Будить меня снова и снова, чтобы я постоянно помнил об этом, чтобы не засыпал.

Прекрасная история, с большим смыслом; она может стать вашим внутренним достоянием. Пусть она станет им, потому что во многих ситуациях вы нуждаетесь в напоминании. Вы засыпаете снова и снова. Это естественно: сон — путь наименьшего сопро­тивления.

Спать очень удобно, неудобно просыпаться. А во сне могут быть пре­красные интермедии. Порой в глубоком сне могут сниться пре­красные сновидения, а когда вы просыпаетесь, все исчезает, и приходится встречать обнаженную реальность лицом к лицу. А вы можете творить прекрасные сны.

Это то, что мы делаем в этом мире: создаем прекрасные здания, сон в мраморе. Но все же это сон. Рано или поздно его приходится ос­тавить. Никакое здание не может быть домом. Все здания прихо­дится оставлять, в лучшем случае, это приют для ночлега. Утром нам приходится уходить; так что, не слишком привязывайтесь.

Мир, в лучшем случае, это сарая, дхармашала, место для ночного от­дыха. Утром мы уходим. Не цепляйтесь, не привязывайтесь к не­му. Не думайте, что сон — это реальность. Пусть снова и снова вам будут напоминать, что это сон.

Все искушают нас думать, что это реальность: когда сон прекрасен, кто хочет думать, что это сон? Конечно, когда сон становится кошма­ром, вы начинаете думать, что это, должно быть, сон. Вот почему сильная боль и страдание иногда пробуждают духовность.

Умерла ваша жена, а вы любили, очень любили ее. Теперь вы остались один. Умерла не только ваша любимая, что-то в вас умерло вме­сте с ней; она была частью вас самих. Ваши существа настолько проникли друг в друга, что один стал частью другого. Теперь она мертва. Это не смерть кого-то снаружи, умерла часть вашего сер­дца. Стольких биений уже не будет, вы никогда больше не будете таким живым. Может быть, этот шок станет толчком к пробужде­нию.

Так что, несчастье — не всегда несчастье; иногда оно оказывается даром свыше, великим даром. А то, что вы считаете даром, может ока­заться просто наркотиком, может оказаться просто дурманом. Прекрасные сны — это дурман. Они помогают вам спать. Вы на­зываете их транквилизаторами.

Несчастье — не всегда несчастье. Дуккха, страдание, агония может стать дверью к экстазу. С вашего разрешения, я бы сказал так: благословенны те, кто достаточно несчастны, чтобы познать страдания, потому что они могут пробудиться.

Используйте свое страдание, сделайте его силой, ведущей к пробужде­нию, потому что, когда вам удобно, вы намерены спать дальше. Когда вам неудобно, больше возможностей к пробуждению.

Постоянно помните, что мир, в котором вы находитесь — нечто мгно­венное. Это капелька росы на кончике травинки. В любой момент: дуновение ветерка, — и капля падает и исчезает навсегда. Мир - это капля росы на кончике травинки. Так говорит Махавира: "Капля росы на кончике травинки". В любой момент... она уже па­дает, вы уже умираете. Это не то, что случится когда-то, в буду­щем: придет день, и вы умрете. Не пытайтесь себя обмануть. Вы умираете со дня появление на свет. Первое дыхание уже окруже­но смертью. Вы умираете постоянно. На то, чтобы умереть пол­ностью, понадобится семьдесят, восемьдесят, сто лет, но умирае­те вы каждое мгновение.

Несколько дней назад мне пришлось говорить со святой женщиной, Сахайо. Она сказала: "Джагат тарайя бхор ки", — мир подобен последней утренней звезде. Смотрите, не отрываясь. Мгновением раньше она была еще здесь, а в следующее мгновенье ее уже нет. Последняя утренняя звезда исчезает... исчезает... исчезла.

Помните, что мир — это сон. Что такое сон? Сон — это то, что есть, но что не остается навсегда. Сон — это то, чего не было раньше и не будет впредь. Между двумя несуществованиями — доля мгнове­ния, кажущаяся реальной. "Существование между двумя несуще­ствованиями" — вот определение сна.

А что же такое реальность? Существование, существование, существо­вание. Настоящее, прошедшее, будущее - с уществование.

Как существование может быть между двумя несуществованиями? Не­возможно. Вы в заблуждении. Вы, наверное, спроецировали это; это, должно быть, проекция, исполнение желаний. Этого нет, эк­ран пуст. Весь фильм в вас самом, проектор спрятан за вашим сознанием, и проекция продолжается. Вы живете во снах, а для снов нужен сон. Вот почему говорю вам: "Вы крепко спите; я слы­шу, как вы похрапываете".

Говоря о сне, я имею в виду метафизический, а не обычный сон, кото­рый приходит к вам по ночам. Это сон с закрытыми глазами, а днем вы спите с открытыми глазами. Только глаза открываются и закрываются — это единственная разница между вашим днем и вашей ночью.

Не замечали ли вы, что ночью вы полностью забываете о своем дне, а от сна утром что-то остается; ночью же вы совершенно не связа­ны с вашей дневной жизнью.