Я шагнул в камин раньше, чем она успела договорить.

***

Очень прискорбно понимать, что ты не имеешь никаких прав на человека, который значит для тебя все.

– Позвольте заметить, что вы не являетесь родственником мистера Поттера. Я не обязан сообщать вам о его состоянии, – холодно ответил целитель, дежуривший на первом этаже.

– Империо?

– Азкабан? – в тон мне поинтересовался он и повернулся к следующему посетителю.

Я отошел к стене. В клинике усилили меры безопасности и проникнуть внутрь без специального зачарованного пропуска было невозможно, а оставаться в неведении – невыносимо.

– Сэр. – Я обернулся к парню в пижаме, разгуливающему среди посетителей. Вместо руки у него была клюшка для гольфа.

– Чего вам?

– Хотите попасть внутрь и навестить кого-то?

– Очень хочу.

– Семьдесят галлеонов. Можно фунтами по курсу. Дороговато, конечно, но такие у меня расценки. Прессе двойной тариф. Вы случайно не журналист?

– Нет. – Спасибо тебе, Мерлин, за то, что создал продажных людей и разного рода авантюристов. Я достал из бумажника фунты, несколько золотых монет и сунул их ему в руки.

– Хорошо. Скажите мне свое имя для того, чтобы вписать его в пропуск. Кстати, я Ларри Ситчел, ваш любимый троюродный племянник.

– Северус…

– Верните деньги. – Я зло взглянул на Лонгботтома, вмешавшегося в мою сделку. – Охрана, вы что, спите?

Аврор в красной мантии и впрямь дремал у входа, но, услышав окрик, вскочил.

– Ну чего кричать-то? – Впрочем, взглянув на еще одного героя магического мира, мужчина заметно сник.

– Вы плохо выполняете свои обязанности, сэр, – холодно отчитал его Лонгботтом. – Ситчел снова торгует пропусками. – Он удержал намеревавшегося смыться с моими деньгами парня за рукав. Будьте любезны доставить его в палату и вызвать целителя Саммерсета. Он хорошо знает этого мошенника и вылечит его минут за пять.

– Сделаем.

Забрав наличность и перепоручив парня аврору, он протянул мне деньги.

– Надо написать жалобу. Этот мошенник специально сам себе наколдовывает увечья, чтобы потом выписывать разрешения на посещения своим якобы родственникам. Чаще всего его услугами пользуются разные писаки, но ведь так в клинику могут проникнуть и преступники. Вы не должны были ему платить.

– Лонгботтом, катитесь к черту вместе с вашим глубоким чувством ответственности.

Я утратил способность вызывать у этого мальчишки со шрамами на лице нервную дрожь. Он оставался совершенно спокоен.

– Вы хотели навестить Гарри?

– Хотел.

– Идемте. – Я не мог поверить в свою удачу, когда, направившись к еще одной охраняемой двери, Лонгботтом бросил очередному охраннику: «Мистер Снейп со мной», и мы беспрепятственно проникли в коридор первого этажа. – Не удивляйтесь. Во-первых, я постоянный визитер в клинике с того дня, как научился ходить, а во-вторых, уже три месяца состою в совете попечителей Святого Мунго. Мне предложили эту должность, раз уж я отказался от работы в министерстве.

Мне все это было совершенно не интересно. Сейчас в голове была только одна мысль: поскорее добраться до Поттера, и я ускорил шаг.

– Второй этаж, – подсказал Лонгботтом.

Когда мы поднялись наверх, я даже растерялся, не заметив ни у одной из палат вселенского столпотворения, которое должна была вызвать статья в газете. Невилл остановил пробегавшего мимо колдомедика.

– Мистер Эркен, я хотел бы видеть Гарри Поттера. Не подскажете, в каком он отделении?

Мужчина вздохнул.

– Ох уж эти газетчики, вечно делают из мухи слона. Все с вашим другом в порядке, он отделался одним крошечным ожогом на руке. Конечно, Адское пламя – это темная магия и может остаться шрам, но тут уж ничего не поделаешь. Я выписал ему заживляющую мазь и отправил домой. Мистер Макмиллан пострадал несколько серьезнее, ему раскроили череп, но сейчас все в порядке, еще три дня понаблюдаем за его состоянием и тоже выпишем. Он в палате номер двадцать, вместе с родителями.

– Спасибо, я обязательно его навещу. – Целитель поспешил по своим делам. Я уже собирался уходить, но Лонгботтом показал мне на дверь с табличкой «Комната попечительского совета». – У нас есть подключенный камин. Полагаю, так вы быстрее окажетесь на площади Гриммо.

На самом деле я не знал, где сейчас должен быть. Паника и страх исчезли, оставив после себя только усталость и острое чувство неудовлетворенности. Поттер был в опасности, а меня не оказалось рядом. Я ничего не могу контролировать в судьбе человека, которым дышу. Отвратительно тяжелое чувство. Я покорно пошел за Лонгботтомом, понятия не имея, что делать с этой новой для себя горечью.