Страдает прежде всего отсутствием единства; они выступили разрозненными

Партиями, робко и медленно, одним словом, совсем не в прежнем иудейском

духе; не доставало всего того, что всегда отличало иудеев, а именно:

Смелости, быстроты натиска, общности набега и искусства в прикрытии

Отступления. Кроме того, совершив на этот раз вылазку с меньшей решимостью

Против обыкновенного, они встретились с более твердым строем римлян, чем

Всегда; последние своими силами и вооружениями прикрывали насыпи вплотную,

Не оставляя незащищенного места, куда можно было бы бросить огонь, и стояли

На своих постах с твердым намерением не давать прогнать себя живыми. Ибо, не

Говоря уже о сознании, что с сожжением этих укреплений все их надежды

Превратятся в ничто, солдатская честь уже начала в них возмущаться против

Того, что хитрость всегда берет верх над храбростью, безумная отвага - над

Военным искусством, численность - над опытностью, иудеи - над римллнами.

Были пущены в ход также и метательные машины, стрелы которых долетали до

Нападав- ших. Каждый выбитый из строя образовал препятствие для следовавшего

За ним с тыла, да и, кроме того, опасность, с которой был сопряжен

Дальнейший натиск, лишала их решимости; находившиеся уже в районе выстрелов,

Отступили еще до боя - одни, устрашенные видом выстроенных в образцовом

Порядке тесно сплоченных рядов неприятеля, другие - раненные метательными

Копьями. Так они, упрекая друг друга в трусости, все рассеялись, не

Достигнув никакого результата. Это нападение произошло первого панема. После

Отступления иудеев римляне установили стенобитные машины. Тогда защитники

Антонии начали метать в них обломки скал, горящие головни, куски железа и

Всевозможного рода стрелы, которые только попадались им под руки, ибо при

Своей уверенности в несокрушимости стен и при всем пренебрежении к римским

Машинам они все-таки хотели воспрепятство- вать установке последних. Но

Римляне, напротив, приписывали рьяное усердие иудеев в защите Антонии от

Машин слабости стен и, в свою очередь, удвоили рвение в надежде, что

Фундаменты поддадутся разрушению. Однако стена в местах нападения не

Поддавалась. Некоторое время римляне выдерживали беспрерывную стрельбу и, не

Обращая внимания на все грозившие им сверху опасности, не переставали

Действовать таранами. Но, стоя снизу и подвергаясь ударам камней,

Беспрерывно бросаемых сверху, часть солдат, образовав из своих щитов кровлю

Над собой, начали подкапывать руками и рычагами фундамент и, так настойчиво

Работая, выломали, наконец, четыре камня. Наступившая ночь положила конец

Борьбе с обеих сторон. В ту же ночь потрясенная тараном стена внезапно

Обрушилась на том месте, где Иоанн прокопал мину под прежние валы. Произошло

Это вследствие обвала самой мины.

4. Это неожиданное происшествие произвело на воюющие стороны действие,

Обратное тому, какого можно было ожидать, Иудеи, которых непредвиденный и

Непредупрежденный ими обвал должен был привести в уныние, не потеряли

Всетаки бодрости духа ввиду того, что сам замок Антония остался на месте.

Радость же римлян при внезапном разрушении стены была отравлена появлением

Другой стены, сооруженной людьми Иоанна позади первой. Хотя приступ против

Этой новой стены был, по-видимому, легче осуществим, чем против первой, так

Как развалины первой стены облегчали доступ ко второй, хотя и было очевидно,

Что она гораздо слабее Антонии и, как вспомогательная стена, может быть

Легко разрушена; несмотря на это никто не осмеливался взойти на эту стену,

Ибо первые, которые попытались бы это сделать, шли бы на верную смерть.

5. Тит, убежденный в том, что боевое мужество в солдатах можно

Возбудить преимущественно воззванием и внушением надежды, что бодрящее слово

В связи с обещаниями учит солдат забыть опасность и даже презирать смерть,

собрал вокруг себя храбрейших и для их испытания произнес: "Товарищи! Речь,

Имеющая целью воодушевить людей на безопасное дело, равна оскорблению тех, к

Которым она обращена. Такая речь изобличает также отсутствие достоинства в

Том лице, которое ее произносит. Слово поощрения необходимо, по-моему,

Только в опасных случаях, там, где требуется указание, как следует всякому в

Отдельности действовать. А потому я сам говорю откровенно: тяжело вам