Сражавшихся за него? Куда он исчез, этот город, который Бог, казалось,

избрал своим жилищем? До самого основания и с корнем он уничтожен!

Единственным памятником его остался лагерь опустошителей, стоящий теперь на

Его развалинах, несчастные старики, сидящие на пепелище храма, и некоторые

Женщины, оставленные для удовлетворения бесстыдной похоти врагов. Если кто

Подумает обо всем этом, как он может еще смотреть на дневной свет, если бы

Даже он мог жить в безопасности? Кто в такой степени враг отечества, кто так

Труслив и привязан к жизни, чтобы не жалеть о том, что еще живет на свете?

О, лучше мы все умерли бы прежде, чем увидели святой город опустошенным

вражеской рукой, а священный храм так святотатственно разрушенным! Но нас

Воодушевляла еще не бесславная надежда, быть может, нам удастся за все это

Отомстить врагу. Теперь же, когда и эта надежда потеряна, и мы так одиноко

стоим лицом к лицу с бедой, так поспешим же умереть со славой! Умилосердимся

Над самими собою, над женами и детьми, пока мы еще в состоянии проявить

Такое милосердие. Для смерти мы рождены и для смерти мы воспитали наших

Детей. Смерти не могут избежать и самые счастливые. Но терпеть насилие,

Рабство, видеть, как уводят жен и детей на поругание, - не из тех это зол,

Которые предопределены человеку законами природы; это люди навлекают на себя

Своей собственной трусостью, когда они, имея возможность умереть, не хотят

Умереть прежде, чем доживут до всего этого. Мы же в гордой надежде на вашу

Мужественную силу отпали от римлян и только недавно отвергли их предложение

Сдаться им на милость. Каждому должно быть ясно, как жестоко они нам будут

Мстить, когда возьмут нас живыми. Горе юношам, которых молодость и свежесть

Сил обрекают на продолжительные мучения; горе старикам, которые в своем

Возрасте не способны перенести страдания. Тут один будет видеть своими

Глазами, как уводят его жену на позор; там другой услышит голос своего

ребенка, зовущего к себе отца, а он, отец, связан по рукам! Но нет! Пока эти

Руки еще свободны и умеют держать меч, пусть они сослужат нам прекрасную

Сяужбу. Умрем, не испытав рабства врагов, как люди свободные, вместе с

Женами и детьми расстанемся с жизнью. Это повелевает нам закон, об этом нас

Умоляют наши жены и дети, а необходимостъ этого шага ниспослана нам от Бога.

Римляне желают противного: они только опасаются, как бы кто-нибудь из нас не

Умер до падения крепости. Поспешим же к делу. Они лелеют сладкую надежду

Захватить нас в плен, но мы заставим их ужаснуться картине нашей смерти и

изумиться нашей храбрости>.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Каким образом жители крепости, убежденные словами Элеазара, все убили

Друг друга, за исключением двух женщин и пятерых детей.

1. Элеазар хотел еще продолжать свою речь, как они в один голос

прервали его, бурно потребовали немедленного исполнения плана и, точно

Толкаемые демонической силой, разошлись. Всеми овладеяо какое-то бешеное

Желание убивать жен, детей и себя самих; каждый старался предшествовать в

Этом другому, всякий хотел доказать свою храбрость и решимость тем, что он

Не остался в числе последних. При этом ярость, охватившая их, не ослабела,

как можно было бы подумать, когда они приступили к самому делу, - нет! До

Самого конца они остались в том же ожесточении, в какое привела их речь

Элеазара. Родственные и семейные чувства у них хотя сохранились, но рассудок

Брал верх над чувством, а этот рассудок говорил им, что они таким образом

Действуют для блага любимых ими существ. Обнимая с любовью своих жен, лаская

Своих детей и со слезами запечатлевая на их устах последние поцелуи, они

Исполняли над ними свое решение, как будто чужая рука ими повелевала. Их

Утешением в этих вынужденных убийствах была мысль о тех насилиях, которые

Ожидали их у неприятеля. И ни один не оказался слишком слабым для этого

Тяжелого дела - все убивали своих ближайших родственников одного за другим.

Несчастные! Как ужасно должно было быть их положение, когда меньшим из зол

казалось им убивать собственной рукой своих жен и детей! Не будучи в

Состоянии перенесть ужас совершенного ими дела и сознавая, что они как бы

Провинятся перед убитыми, если переживут их хотя одно мгновение, они

Поспешно стащили все ценное в одно место, свалили в кучу, сожгли все это, а

Затем избрали по жребию из своей среды десять человек, которые должны были