РАССКАЗ ШИРЛИ ДЖЕКСОН “ЛОТЕРЕЯ”: АЛЛЕГОРИЯ

Жизнь устроена так, что ради относительно благополучия части населения в жертву приносится некий процент менее удачливых индивидуумов. Это калеки, дети, умершие от лейкоза, дауны, бомжи и прочая, прочая, прочая. В литературной, отвлеченной форме я хотел бы проиллюстрировать этот принцип на примере рассказа-аллегории американской писательницы Ширли Джексон “Лотерея”.

В этом рассказе речь идет о некоей фантастической традиции якобы существовавшей когда-то в городках Америки. В соответствии с ней в них каждое лето проходила “лотерея”, в результате которой путем жребия выбирался человек, которого приносили в жертву путем побивания его камнями. Эта жертва имела некий сакральный смысл, в частности, она якобы способствовала хорошему урожаю. Рассказ Ширли Джексон описывает то, как все это происходило в одном захолустном американском городке:

“Утро выдалось ясным и солнечным, предвещая погожий, на переломе лета, день; в изумрудной траве сладко пахли цветы. К десяти часам жители поселка потянулись на пятачок между банком и почтой; в других городах людей собирали накануне, и лотерея длилась два дня — такая там тьма народу, а здесь всего триста душ, так что дел часа на два, можно и к обеду управиться”.

Для всех это был по понятным причинам торжественный и в то же время тревожный день:

“Подошли отцы; убедившись, что их чада на месте, затеяли разговор о посевах и дожде, косилках и налогах. Стоя в стороне от кучи камней, они перешучивались, но не очень бойко, вслух никто не смеялся. Вслед за мужчинами явились их жены в линялых домашних платьях и кофтах, здороваясь и сплетничая на ходу”.

Лотерею проводил господин Саммерс — круглолицый добродушный толстяк. Он работал управляющим шахтой и по совместительству устраивал викторины для подростков, а также танцы и маскарады. Затем появился также господин Дрейвз, почтмейстер и принес трехногую табуретку. Ее установили в центре площади, и господин Саммерс водрузил на табуретку ящик, в который положили записки с именами жителей городка. Бумажки были тщательно перемешаны.

Когда господин Саммерс закончил беседу и повернулся к собравшимся, в толпу нырнула запыхавшаяся Тэсси Катчинсон. Она даже не успела натянуть кофту. “Напрочь забыла, что за день сегодня”, — шепнула она соседке, госпоже Делакруа. Обе тихонько засмеялись. Госпожа Катчинсон поднялась на цыпочках, чтобы увидеть мужа. Люди расступились, послышались возгласы: "Эй, Катчинсон, твоя половина плывет!", "Слышь, Билл, явилась, не запылилась!". Она встала рядом с мужем. Между тем, в толпе были также люди, перешептывавшиеся о том, что в некоторых городках лотерею уже отменили. Более того, господин Адамс шепнул старику Уорнеру, что лотерею скоро отменят также в соседнем поселке. “Семьдесят седьмой десяток тяну”, —  в ответ на это торжественно сказал старик Уорнер, и далее сообщил:

“Дурни они все чокнутые. Молодежь послушаешь, все им не так. В пещерах жить да бездельничать — вот чего они хотят. Раньше даже присказка была: "Коль в июне лотерея — урожая жди скорее". А теперь траву да желуди скоро жрать начнем. Лотерея всегда была и будет!” — негодовал он.

Наконец, стали тянуть бумажки. В них черная метка оказалось на семействе Катчинсонов. Тэсси заметно нервничала и стала требовать, чтобы в ящик положили также бумажками ее собственных дочерей — Дн и Эвы, которые уже успели выскочить замуж. “ Замужние дочери принадлежат роду мужа, Тэсси, — мягко сказал господин Саммерс. —  Ты это знаешь не хуже нас”. “Так нечестно”, — твердила Тэсси. ”Все правильно, Джо, — вздохнул Билл. — Дочка тянет с мужем, честь по чести. А у нас, кроме младших, и семьи-то нет”.

Затем в ящик были опущены бумажки с именами членов семейства Катчинсона. Среди них была также бумажка с именем дочери Тэсси и Билла Нэнси. Какая-то девчушка прошептала: "Лишь бы не Нэнси". Нэнси придирчиво выбирала бумажку, и смерть миновала ее - жребий пал на ее мать — Тэсси. “ Что ж, друзья, — сказал господин Саммерс. — Пора кончать”. Между тем, мальчишки с утра заготовили целую кучу камней, да и вся площадь была усеяна камнями.

Тэсси Катчинсон оказалась одна в центре круга, со всех сторон на нее надвигались люди. Она умоляюще протянула к ним руки. “Это несправедливо!” — воскликнула она. Первый камень угодил ей в висок. Потом в нее полетели другие камни. Старик Уорнер при этом приговаривал: "Ну-ка, все, ну-ка, разом!" “Это нечестно, несправедливо!” —  кричала Тэсси Катчинсон, но ее поглотила толпа.