Женевская школа генетической психологии и психоанализ: параллели и расхождения

В исследовании и описании поведения младенца нам пришлось неоднократно ссылаться на работу Жана Пиаже и его сотрудников. Эти ссылки отнюдь не случайны и не носят чисто академический характер. Генетическая психо­ логия Пиаже является единственной (за исключением психо­анализа) психологической теорией развития, которая сумела создать единую систему гипотез, дающих описание психо­логического созревания и объясняющих поведение.

Генетическая психология рассматривает, каким образом поведение развертывается в качестве целого, а не в виде изолированных функций, органов или способностей. Она утверждает, что это развертывание проходит через отчетли­вые стадии, ведущие к все более сложному поведению: та­ким образом, онтогенез является непрерывным внутри оп­ределенной стадии и прерывается при переходе от низшей стадии к высшей. Из этого следует, что воздействие прежне­го жизненного опыта сохраняется в такой мере, что опреде­ляет и настоящее, и будущее.

Как и психоаналитики, представители женевской шко­лы интересуются механизмами адаптации. Обе школы пред­полагают, что психологическое развитие происходит по уравновешивающему взаимодействию между врожденными факторами созревания и факторами опыта; это взаимодей­ствие обусловливает необходимость адаптации. Психоана­литическая теория выделяет еще один внутренний фактор, которому придается огромное значение в психическом разви­тии: это внутрипсихический конфликт, порожденный столк­новением различных разнонаправленных внутренних сил, с

которого начинается дифференциация и структурализация психики.

В своих работах Пиаже обращался только к хорошо изученной области развития. Главным образом он рассмат­ривал развитие познавательных процессов (восприятия, па­мяти, способности решать задачи) и моторики. Его внимание сосредоточивалось скорее на том, что он называл психологи­ческими структурами, нежели на психологических функци­ях. Пиаже рассматривает психологические структуры как конституирующий элемент психических сил. Конфликт этих сил не учитывается и, таким образом, в его системе практически отсутствует динамика. Именно из-за такой рас­становки акцентов работа Пиаже и женевской школы в целом представляет данные по детскому развитию, дополняющие выводы психоаналитиков.

Психоаналитики все эти годы были прекрасно осведом­лены о важности вклада женевской школы. Однако, полностью сосредоточившись на изучении динамики психических процессов у людей, страдающих теми или иными расстройствами, и на законах, управляющих бессознательными процессами, они не могли ни полностью оценить открытия и гипотезы Пиаже, ни тем более применить их в собственном О исследовании. К этому следует добавить и бесспорный факт, что сама психоаналитическая ситуация и основной метод психоаналитического исследования, требующие относительной неподвижности субъекта в горизонтальном положении и приводящие к относительной регрессии, едва ли могут способствовать систематическому изучению познавательных процессов и их развития, а также процессов восприятия и их изменения. Таким образом, вкладом Пиаже пренебрега­ли до тех пор, пока психоаналитики, занявшиеся непосред­ственным наблюдением за младенцами и детской терапией, не открыли новый этап. Ныне это упущение преодолевает­ся, о чем свидетельствует предложенная читателю работа, а также труды Энтони, Лейча, Эскалоны, Гуэна Декарье, Эриксона, Криса, Рапапорта, Вульф и др.

Эта задержка в обращении психоаналитиков и психо­аналитически ориентированных ученых к изучению работ Пиаже отчасти вызвана также определенной трудностью в изложении, которую он сам часто и откровенно признавал (Piaget, 1945, предисловие), и несколько своеобразной, часто уникальной терминологией. Некоторые понятия в его систе­ме терминов определены слишком расплывчато, а их значе-

275

ние даже меняется от контекста к контексту; кроме того, разграничительные линии между понятиями восприятия, памяти, образа и репрезентации не всегда проводятся так отчетливо, как следовало бы.

Сложный стиль Пиаже связан, вероятно, и с тем об­стоятельством, что этот ученый занимался психологией лишь отчасти, будучи более склонен к эпистемологии. Его инте­рес к развитию ребенка возник после того, как он занял должность, связанную с проведением психологического те­стирования детей (Flevell, 1962). Соприкоснувшись таким образом с детьми, Пиаже сосредоточил внимание на иссле­довании развития познавательных функций, и с тех пор основная его задача состояла в том, чтобы заложить фунда­мент генетической эпистемологии, основанной более на эм­пирических данных, чем на философии. Пиаже стремился к созданию абстрактных и общих законов, а его открытия в области детской психологии служили лишь средством дос­тижения этой цели.

Фрейд, напротив, больше интересовался индивидом, функционированием отдельного человеческого существа. Он сосредоточил свое внимание на аффективных и конативных элементах и процессах. Может показаться, что теория Фрей­да о мышлении, его происхождении, роли и воздействии на индивида и на человеческие отношения, хотя и оказала за­метное влияние на Пиаже, но осталась лишь, так сказать, в стороне от его главной идеи. Исследование множества ана­логий и параллелей, возникающих между гипотезами Пиа­же и гипотезами, разработанными учениками Фрейда, само по себе могло бы стать весьма полезным, крайне увлекатель­ным и плодотворным занятием. В конечном счете обе систе­мы являются, по сути, продолжением первоначальной тео­рии Фрейда. Нет сомнения, что до сих пор влияние было односторонним — со стороны психоанализа на женевскую школу, — однако в будущем положение может измениться. Многие фактические данные, собранные Пиаже и его со­трудниками, подтверждают психоаналитические гипотезы, которые зачастую предшествовали эмпирическим исследо­ваниям Пиаже, что и показано в настоящей работе.

В свете этих рассуждений представляется полезным и своевременным включить в данную книгу хотя бы краткое и неполное изложение основных находок и идей Пиаже в области развития познавательных функций и установления постоянного объекта. Это будет лишь очень скромным вкла-

дом в огромную тему, поскольку мы вынуждены ограничить­ся первыми восемнадцатью месяцами жизни младенца.

Придется оставить без внимания множество других, наиболее существенных идей Пиаже о создании реальности, в том числе времени, пространства, причинности; это отно­сится и к его ценному вкладу в изучение подражания, при­чем здесь выводы Пиаже коренным образом расходятся с предположениями психоаналитиков. Более того, мы не затро­нем и значительный труд Пиаже по развитию символики и языка.

Эту задачу мы могли бы решить двумя способами: или прибегнув к подстрочным примечаниям, которые сопровож­дали бы психоаналитический разбор того или иного события или поведенческого момента; или в каждом случае отсылать читателя к определенному параграфу в систематическом изложении учения Пиаже, подготовленном Энтони, Гуэна Декарье, Рапапортом, Вульф и др. Однако и тот и другой способы оказались бы излишним испытанием терпения и сил наших читателей. Вместо этого мы предпочли предложить им последовательное изложение, которое, как мы надеемся, будет соответствовать тем же требованиям: продемонстри­рует некоторые важные совпадения между открытиями психоаналитиков и постулатами Пиаже относительно перио­да жизни, который освещается в предыдущих главах; пока­жет, каким образом психоанализ и женевская школа объяс­няют феномены с различных точек зрения, взаимно дополняя друг друга; хотя бы вкратце познакомит с постулатами Пиаже тех наших читателей, которые еще не знают о его заслугах, и тем самым, возможно, пробудит у них интерес к дальнейшему самостоятельному изучению этого матери­ала.