Дел поручено было послам изложить на словах предводителям идумеян.

Посольство состояло из двух лиц, опытных в подобных предприятиях, одаренных

Даром слова и силой убеждения и, что особенно важно, отличавшихся быстротой

Ног. Зелоты были уверены, что идумеяне скоро склонятся на их предложение,

Ибо это буйный, необузданный народ, всегда падкий к волнениям и переворотам,

Народ, которому стоит только сказать несколько слов, чтобы поставить его на

Вооруженную ногу, который идет на войну, точно на торжество. Требовалось

Только быстрое исполнение возложенного на послов поручения, а последние, оба

Носившие имя Анания, в этом отношении ничего больше желать не хотели. Таким

Образом, они вскоре прибыли к предводителям идумеян.

2. Содержание письма и устные сообщения послов произвели на них

Потрясающее впечатление: как бешеные они бегали в толпе и проповедовали

Войну. Еще прежде чем люди узнали, в чем дело, они уж были в полном сборе.

Все подняли оружие якобы за освобождение столицы и, выстроившись в числе

Около двадцати тысяч, они появились под стенами Иерусалима, имея во главе

Четырех предводителей: Иоанна и Иакова, сыновей Сосы, Симона, сына Кафлы, и

Фииеаса, сына Клусофа.

3. Отбытие послов осталось скрытым как от Анана, так и от стражи; но не

То было с приходом идумеян. О нем Анан заранее узнал и запер поэтому перед

Ними ворота, а на стене расставил караульные посты. Однако он отнюдь не

Намеревался сейчас же вступить с ними в битву, а хотел, прежде чем

Прибегнуть к силе оружия, привлечь их на свою сторону добрыми словами.

Старейший из первосвященников после Анана, Иешуа, взошел на башню,

находившуюся на виду идумеян, и произнес: "Из всех бед, стрясшихся над нашим

Городом, ничто так не объяснимо, как то, что злым неизвестно, откуда каждый

Раз является помощь. Ведь вы именно хотите оказать поддержку отщепенцам

Против нас и прилетели сюда с такой готовностью, какую не проявили бы даже в

Том случае, если бы столица призвала бы вас на помощь против варваров. Если

Бы хоть ваше войско было похоже на тех людей, которые вас призвали, то я бы

Еще мог объяснить себе ваше усердие; ибо ничто так быстро не создает дружбы,

Как родство характеров. Но ведь если разбирать их поодиночке, то каждый из

Них окажется тысячу раз заслуживающим смерти; ведь они выродки и позорище

Всей страны; люди, промотавшие свое собственное состояние, истощившие свою

Преступную энергию в деревнях и городах окрестностей и в конце нахлынувшие,

Как воры, в священный город; разбойники, которые в своей разнузданности

Покрывают позором даже священную землю, которые без стыда напиваются теперь

Пьяными в святилище и награбленным у убитых наполняют свои ненасытные

Утробы. Ваши же ополчения и ваши доспехи имеют такой доблестный вид, точно

Столица по всеобщему согласию созвала вас в качестве союзников против

Чужеземцев. Не насмешка ли судьбы, что целая нация связывается с шайкой

Злодеев? Уже давно представляется мне загадкой: что именно вас так быстро

Подняло на ноги? Должен же быть какой-нибудь веский повод, который заставил

Вас поднять оружие за разбойников против родственной вам нации. Мы слышали

Здесь что-то о римлянах и измене - эти именно слова были только что

Произнесены некоторыми из вас, заявившими с шумом, что они пришли для

Освобождения столицы. Но такой вымысел нас поражает больше, чем другие

Дерзости, проявленные теми гнусными людьми. Конечно, свободолюбивых по

Природе своей людей, всегда готовых ополчиться из-за нее против внешнего

Врага, ничем другим нельзя было восстановить против нас, как тем, чтобы нас

Заклеймить именем предателей столь желанной свободы. Но вы же должны думать

- от кого исходит эта клевета и против кого она направлена; вы должны искать

Подтверждения в общем положении вещей, а не верить голословному вымыслу. Что

Могло нас побудить теперь предаться римлянам, когда от нас всецело зависело

Или с самого начала не отпадать совсем, или сейчас же после отпадения вновь

Перейти на их сторону, когда страна кругом нас еще не была опустошена. Но

Теперь, если бы мы и желали, нам было бы трудно помириться с римлянами, так

Как завоевание Галилеи сделало их гордыми, а преклониться перед ними теперь,

Когда они уже так близки, было бы для нас позором страшнее смерти. Я,

Правда, лично предпочел бы мир смерти. Однако раз война объявлена и