В чём должно состоять наставление проповедника, человеку одержимому различными недугами.

«Хотя трудно проповеднику, в деле общей проповеди, следить за тайными и сокровенными движениями своих слушателей всех и каждого, и, как на палестре, обладать искусством обращаться во все стороны, однако гораздо больший труд предстоит ему, когда он должен проповедовать и давать различные наставления одному, преданному разным порокам. Ибо большей частью бывает так, что кто по природе слишком весел, тот чрезмерно поражается и сокрушается при постигшей его внезапной печали. Итак, на обязанности проповедника лежит долг — временную печаль облегчать, не увеличивая природной весёлости, и природную весёлость обуздывать, не увеличивая временной скорби. Один страждет привычкою чрезмерной поспешности; но иногда там, где требуется быстрота деятельности, стесняется внезапно овладевающий робостью. Другой подвержен бывает неумеренной робости, с которую уже свыкся; но иногда побуждаем в желаниях своих неблагоразумием решиться на опрометчивость. Для сего в первом надлежит рассеять вдруг появившуюся робость, но так, чтобы через это не усилить издавна вкоренившуюся опрометчивость; а в последующем нужно обуздать неожиданно появляющуюся поспешность, но так, чтобы не усилить этим природную робость. И что удивительного, если врачи душ совмещают и соблюдают это, когда таковым же искусством умения распознавать и располагать способы врачевания руководятся и те, кои врачуют не души, а тело? Так нередко бывает, что слабое тело удручается сильным недугом, каковому недугу следовало бы противодействовать и сильными средствами; но слабый организм не в состоянии выдержать средств сильных. Посему сведущий и опытный врач старается так устранить привившуюся болезнь, применяясь к состоянию больного, чтобы не увеличить природную слабость тела и на случай вместе с болезнью не прекратить самой жизни.

И потому предлагает больному такое врачевство с таким уменьем дела, чтобы оно в одно и то же время и служило к облегчению недуга и не отягощало природной слабости. Итак, если врачевство телесное, нераздельно употребляемое, может иметь действие раздельное, ибо истинное врачевство в том и состоит, когда оно и появляющейся болезни помогает и природного расположения не расстраивает; то почему же врачевание духовное, в одной и той же проповеди предложенное, не может помогать таким же образом в различных болезнях нравственных, которое тем гибче и разборчивее должно совершаться, чем большей утончённости требует того невидимость самого предмета?» (Глава 39).

О том, что проповеднику позволительно иногда снисходить легчайшим порокам, чтобы устранить важнейшее.

«Часто случается и так, что душа поражается недугом двух пороков, из коих один действует слабее, а другой сильнее. В таком разе благоразумнее подать скорейшую помощь против того порока, который опаснее и быстрее ведёт к погибели. И если спасти душу от близкой смерти нельзя иначе, как усилением противоположного порока, то проповедник в своём поучении, действуя с мудрою рассудительностью, может допустить усиление одного, чтобы спасти от близкой смерти, угрожаемой другим. Поступая таким образом, он не увеличивает болезни, а между тем сохраняет жизнь врачуемого им больного, выжидая удобного времени для совершенного выздоровления. Так, не мало видим примеров тому, что многие из нас, увлекались невоздержанием пресыщения разными приманками снедей и питья, почти уже готовы бывают всецело предаться влечению одолевающей их страсти; но когда от страха в этой борьбе силится удержать себя в пределах воздержания, тогда они подвергаются искушению тщеславия. В таковых людях никак не истребится один порок, если не дать перевеса в пище другому, так что один как бы вытесняется и изгоняется другим. Какая же язва должна быть преследуема сильнее, как не та, которая поражает опасение? Итак, можно допустить иногда, чтобы чрез добродетель воздержания усилилось между тем в человеке превозношение, лишь бы только роскошь не погубила его решительно невоздержанной жизнью… допущением меньшего уничтожает большее, с тем, чтобы тот, кто не возрос ещё до того совершенства, чтобы уничтожить всё в себе зло, оставался бы пока с меньшим недостатком, лишь бы ему удобнее избавиться от большего порока» (Глава 40).