По их словам, километров пять. Алексей, совсем ослабевший, не мог даже

Повернуться, чтобы удобнее лечь на спину. Санки, с которыми ребята

пришли за ветлами на "немецкую вырубку", были слишком малы, да и не

Под силу было мальчикам тащить без дороги, по снежной целине,

Человека. Старший, которого звали Серенькой, приказал брату Федьке

Бежать во весь дух в деревню и звать народ, а сам остался возле

Алексея караулить его, как он пояснил, от немцев, втайне же не доверяя

ему и думая: "А ляд его знает, фриц хитер - и помирающим прикинется, и

документик достанет..." А впрочем, понемногу опасения эти рассеялись,

Мальчуган разболтался.

Алексей дремал с полузакрытыми глазами на мягкой, пушистой хвое. Он

Слушал и не слушал его рассказ. Сквозь спокойную дрему, сразу вдруг

Сковавшую его тело, долетали до сознания только отдельные несвязные

Слова. Не вникая в их смысл, Алексей сквозь сон  наслаждался звуками

Родной речи. Только потом узнал он историю злоключений жителей

Деревеньки Плавни.

Немцы пришли в эти лесные и озерные края еще в октябре, когда

Желтый лист пламенел на березах, а осины точно охвачены были тревожным

Красным огнем. Боев в районе Плавней не произошло. Километрах в

Тридцати западнее, уничтожив красноармейскую часть, которая полегла на

Укреплениях наспех построенной оборонительной линии, немецкие колонны,

Возглавляемые мощным танковым авангардом, миновали Плавни, спрятанные

В стороне от дорог, у лесного озера, и прокатились на восток. Они

Стремились к большому железнодорожному узлу Бологое, чтобы, захватив

Его, разъединить Западный и Северо-Западный фронты. Здесь, на далеких

Подступах к этому городу, все летние месяцы и всю осень жители

Калининской области - горожане, крестьяне, женщины, старики и

Подростки, люди всех возрастов и всех профессий, - день и ночь, в

Дождь и в зной, страдая от комаров, от болотной сырости, от дурной

Воды, копали и строили оборонительные рубежи. Укрепления протянулись с

Юга на север на сотни километров через леса, болота, по берегам озер,

Речушек и ручьев.

Немало горя хватили строители, но труды их не пропали даром. Немцы

С ходу прорвали несколько оборонительных поясов, но на одном из

Последних рубежей их задержали. Бои стали позиционными. К городу

Бологое немцам прорваться так и не удалось, они вынуждены были

Перенести центр удара южнее, а тут перешли к обороне.

Крестьяне из деревни Плавни, подкреплявшие обычно скудный урожай

Своих супесчаных полей удачным рыбачеством в лесных озерах, совсем уже

Было обрадовались, что война миновала их. Переименовали, как этого

Требовали немцы, председателя колхоза в старосту и продолжали жить

По-прежнему артелью, надеясь, что не вечно же оккупантам топтать

Советскую землю и что им, плавнинским, и в их глуши, может, и удастся

Пересидеть напасть. Но вслед за немцами в мундирах цвета болотной

Ряски приехали на машинах немцы в черном, с черепом и костями на

Пилотках. Жителям Плавней было предписано выставить через двадцать

Четыре часа пятнадцать добровольцев, желающих ехать на постоянные

Работы в Германию. В противном случае деревне сулили большие беды.

Добровольцам явиться к крайней избе, где помещались артельный рыбный

Склад и правление, иметь с собой смену белья, ложку, вилку, нож и

Продуктов на десять дней. К положенному сроку никто не пришел.

Впрочем, немцы в черном, уже, должно быть, наученные опытом, не очень

На это и надеялись. Они схватили и расстреляли для острастки перед

Зданием правления председателя колхоза, то бишь старосту, пожилую

Воспитательницу из детского сада Веронику Григорьевну, двух колхозных

Бригадиров да человек десять крестьян, подвернувшихся им под руку.

Тела не велели хоронить и заявили, что так будет со всей деревней,

Если через сутки добровольцы не явятся на место, названное в приказе.

Добровольцы опять не явились. А утром, когда немцы из зондеркоманды

СС пошли по деревне, все избы оказались пустыми. В них не было ни души

- ни старых, ни малых. Ночью, бросив свои дома, землю, все свое годами

Нажитое добро, почти всю скотину, люди под покровом густых в этих

Краях ночных туманов бесследно исчезли. Деревня вся как есть, до

Последнего человека, снялась и ушла в лесную глушь - за восемнадцать

Верст, на старую вырубку. Накопав землянок, мужчины ушли партизанить,

А бабы с ребятишками остались бедовать в лесу до весны. Мятежную