Далекое воспоминание детства - рассказ о человеке, который с

Обмороженными ногами движется через пустыню, преследуемый больным и

Голодным зверем. Под убаюкивающий, ровный гул моторов все начало

Плыть, терять очертания, растворяться в серой мгле, и последней мыслью

Засыпающего Алексея была странная мысль о том, что нет ни войны, ни

Бомбежки, ни этой мучительной, непрерывной, ноющей боли в ногах, ни

Самолета, несущегося к Москве, что все это из чудесной книжки,

Читанной в детстве в далеком городе Камышине.

                        Часть вторая

1

Андрей Дегтяренко и Леночка не преувеличивали, расписывая своему

Другу великолепие столичного госпиталя, куда по просьбе командующего

Армией был помещен Алексей Мересьев, а за компанию и лейтенант

Константин Кукушкин, доставленный вместе с ним в Москву.

До войны это была клиника института, где известный советский ученый

Изыскивал новые методы быстрого восстановления человеческого организма

после болезней и травм. У этого учреждения были крепко сложившиеся

Традиции и мировая слава.

В дни войны ученый превратил клинику своего института в офицерский

Госпиталь. По-прежнему больным предоставлялись тут все виды лечения,

Какие только знала к тому времени передовая наука. Война, бушевавшая

Недалеко от столицы, вызвала такой приток раненых, что госпиталю

Пришлось вчетверо увеличить число коек по сравнению с тем, на какое он

Был рассчитан. Все подсобные помещения - приемные для встреч с

Посетителями, комнаты для чтения и тихих игр, комнаты медицинского

Персонала и общие столовые для выздоравливающих - были превращены в

Палаты. Ученый уступил для раненых даже свой кабинет, смежный с его

Лабораторией, а сам вместе со своими книгами и привычными вещами

Перебрался в маленькую комнатку, где раньше была дежурка. И все же

Порой приходилось ставить койки в коридорах.

Среди сверкающих белизною стен, казалось самим архитектором

Предназначенных для торжественной тишины храма медицины, отовсюду

Слышались протяжные стоны, оханье, храп спящих,  бред тяжелобольных.

Прочно воцарился тут тяжкий, душный запах войны - запах окровавленных

Бинтов, воспаленных ран, заживо гниющего человеческого мяса, который

Не в силах было истребить никакое проветривание. Уже давно рядом с

Удобными, сделанными  по чертежам самого ученого кроватями стояли

Походные раскладушки. Не хватало посуды. Наряду с красивым фаянсом

Клиники были в ходу мятые алюминиевые миски. Разорвавшаяся неподалеку

Бомба взрывной волной выдавила стекла огромных итальянских окон, и их

Пришлось забить фанерой. Не хватало воды, то и дело выключался газ, и

Инструменты приходилось кипятить на старинных спиртовках. А раненые

Все поступали. Их привозили все больше и больше - на самолетах, на

Автомашинах, в поездах. Приток их рос по мере того, как на фронте

Возрастала мощь нашего наступления.

И все же персонал госпиталя - весь, начиная с его шефа,

Заслуженного деятеля наук и депутата Верховного Совета, и кончая любой

Сиделкой, гардеробщицей, швейцаршей, - все эти усталые, иногда

Полуголодные, сбившиеся с ног, невыспавшиеся люди продолжали

фанатически блюсти порядки своего учреждения. Сиделки, дежурившие

Порой по две и даже по три смены подряд, использовали любую свободную

Минуту для того, чтобы чистить, мыть, скрести. Сестры, похудевшие,

Постаревшие, шатавшиеся от усталости, по-прежнему являлись на работу в

Крахмальных халатах и были так же скрупулезно требовательны в

Исполнении врачебных назначений. Ординаторы, как и прежде, придирались

К малейшему пятнышку на постельном белье и свежим носовым платком

Проверяли чистоту стен, лестничных перил, дверных ручек. Сам же шеф,

Огромный краснолицый старик с седеющей гривой над высоким лбом,

Усатый, с черной, густо посеребренной эспаньолкой, неистовый ругатель,

Дважды в день, как и до войны, в сопровождении стаи накрахмаленных

Ординаторов и ассистентов обходил в положенные часы палаты, смотрел

Диагнозы новичков, консультировал тяжелые случаи.

В те дни боевой страды у него была уйма дел и вне этого госпиталя.

Но он всегда находил время для любимого детища, выкраивая часы за счет

Отдыха и сна. Распекая кого-нибудь из персонала за нерадивость - а он

Делал это шумно, страстно, обязательно на месте происшествия, в

Присутствии больных, - он всегда говорил, что его клиника, образцово,