Но ваш партнер сильно пострадал?

М.: У Арвида Фукса были ужасные волдыри. Но он почти никогда не жаловался; стиснув зубы, он продолжал: Вы не можете просто остановиться и сказать, что заболели, иначе экспедиция закончится. Нам нужно было идти дальше. Караван должен всегда двигаться вперед, в этом смысл его существования. Больше ты ничего не можешь сделать.

Но, по мнению Фукса, у него было молчаливое понимание того, что он дойдет только до Южного полюса. Это, плюс тот факт, что он хотел заботиться о своих ногах, поэтому он сначала хотел делать только короткие этапы.

Х.: Он не хотел идти дальше полюса? Вы обсуждали с ним этот вопрос?

М.: Да. Мы начали говорить об этом через пару недель. Видите ли, мы двигались слишком медленно.

Х.: И как он это воспринял?

М.: Он не думал, что у нас есть хоть какой-то шанс пройти всю дистанцию. Кроме того, что он был слишком медленным, снег был слишком плохим. Он был убежден, что дальше полюса мы не доберемся, и поэтому хотел быть уверенным, что доберемся хотя бы до этого места. Оттуда нас можно было бы улететь, сказал он. Конец истории. Точно так же, как во время его поездки на Северный полюс, куда он и остальная международная команда также вылетели, после шести воздушных падений.

Х.:А вы могли бы к этому относиться?

М.: Не совсем так. С точки зрения логистики, я планировал все это как трансантарктическую экспедицию. Я собрал деньги, много денег, и работал в течение нескольких месяцев над проектом. Я все еще был уверен, что мы сможем это сделать. Я хотел придерживаться того, о чем мы договорились: один день за один раз, по крайней мере 30 километров в день.

H: как бы вы описали свои отношения с Фуксом?

М.: Во время поездки между нами не было никакого напряжения. Он хотел идти в своем темпе, а я-в своем, но на самом деле было только одно решение: мы должны были идти дальше.

Х.: Вы ехали с разной скоростью, и иногда вы были на час впереди него. Разве вы не удивились тому, как он был терпелив?

М.: Некоторые люди ходят быстрее, чем другие. Это просто факт-он ни положительный, ни отрицательный. У каждого человека есть свой идеальный темп ходьбы, темп, в котором он меньше всего устает. Если мне приходится идти позади кого-то, кто не идет в моем идеальном темпе, я устаю быстрее, гораздо быстрее, чем если бы я мог идти на своей собственной скорости.

У нас с Фуксом были совершенно разные скорости ходьбы. Я не собиралась идти быстрее, просто двигалась в своем любимом темпе. Если бы я все время замедлялся и шел позади Фукса, то устал бы быстрее, и мы бы не добирались так далеко каждый день.

Х.: И все же, должно быть, это действительно сводит с ума, когда один парень всегда находится впереди?

М.: Да, это тоже верно.

Х.: должно быть, это действительно приводило его в бешенство.

М.: конечно, но что я должен был делать? Сдаться вместе с ним на полюсе?

Х.: А Фукс показывал свой гнев?

М.: Нет, не совсем так.

H: вы разговаривали друг с другом?

М.: Мы разговаривали каждый день, когда были вместе—во время отдыха, в палатке. Мы спорили только один раз.

Х.: Когда это было?

М.: Примерно в 700 километрах от конца, у ворот на леднике Бирдмор. Он хотел упаковать его там. Он не хотел двигаться так быстро, как я считал необходимым, с самого начала. На первом этапе нам не удавалось поддерживать скорость, необходимую для того, чтобы пересечь Антарктику за то время, которое у нас было. Поэтому я запротестовал. Он сказал, что нет никакого смысла размалывать его, так как мы все равно не собираемся этого делать.

Сначала мне пришла в голову идея увеличить свой темп в качестве фронтмена. На первом этапе мы договорились гулять по шесть часов в день. Больше он ничего не хотел делать. Я не думал, что этого будет достаточно, поэтому я пошел вперед и сделал шесть часов в своем темпе, чтобы покрыть как можно большее расстояние за это время. Фуксу понадобилось семь с половиной часов на мои шесть, не считая перерывов, и за те полтора часа, что я его ждал, мне стало холодно. Это было нехорошо. Для любого из нас. И нам удалось проехать всего около 20 километров, плюс-минус несколько, за шесть часов в любом случае.

Поэтому я предложил уменьшить вес его саней и продолжать уменьшать его, пока мы не будем двигаться с той же скоростью. Было одно условие: Арвед должен был придерживаться семи с половиной часов, необходимых ему, чтобы покрыть мое ежедневное расстояние, и я пошел вперед немного быстрее, чем раньше. Первый раз, когда мы использовали этот метод, нам удалось преодолеть 30 километров за день.