H: чего вам удалось достичь в свое время в качестве депутата Европарламента?

М: Не только я, но и во время моего пребывания в должности парламент создал Европейскую конвенцию и достиг минимального консенсуса по проекту договора об учреждении Конституции для Европы. Она также расширила ЕС за счет присоединения к нему десяти новых государств-членов из Центральной и Восточной Европы и поддержала новую международную стратегию поддержания мира. Я также активно работал в сетях комиссии, Совета и парламента по таким вопросам, как базовый туннель Бреннера, пропорциональное представительство Южного Тироля и проблемы, с которыми сталкиваются горные фермеры. И я ездил в Кашмир, Тибет и Ирак, чтобы продвигать позицию ЕС по миротворческим вопросам.

Но, к сожалению, трудно получить поддержку для видения устойчивости в ЕС. Однако это не означает, что я разочарован всем этим; во всяком случае, это сделало меня более решительным, чтобы взяться за устойчивые проекты в меньшем масштабе и по своей собственной инициативе.

H: было ли что-то в Европейском парламенте, что противоречило вашим идеалам?

М.: напыщенные хвастуны, которые притворяются, что представляют интересы своих избирателей, лоббистов или даже Европы, но на самом деле просто оппортунисты, торгующие политическими офисами за услуги, и сумасшедшая эгоистическая борьба за места в списках для следующих выборов—я все это ненавидел. Как будто им больше нечего было делать.

Х.: Вы назвали себя политическим прагматиком. Вы связывались со своей собственной партией по каким-то конкретным вопросам?

М.: Я не принадлежал ни к какой партии. В 1999 году итальянские зеленые пригласили меня баллотироваться в качестве кандидата от их партийного списка для Северной Италии. Я согласился с тем пониманием, что если меня изберут, то я останусь неаффилированным. Как депутат Европарламента, я был частью группы Зеленых / Европейского свободного альянса. (Мой энтузиазм по отношению к группе вырос, когда Даниэль Кон-Бендит взял на себя руководство в 2002 году. Таким образом, не могло быть и речи о том, чтобы связываться с моей партией по конкретным вопросам, и как новичок в зеленой парламентской группе, я имел тенденцию немного сдерживаться.

H: каким вы видите будущее Южного Тироля в Европе?

М: С введением евро и Шенгенского соглашения, Южный Тироль является меньше частью Италии и больше частью Европы. Это означает, что Южный Тироль теперь может развивать свою собственную европейскую идентичность. Я лично считаю себя Южнотирольцем, европейцем и гражданином мира, а не итальянцем, австрийцем или немцем. Европейская интеграция позволила нам, к счастью, избавиться от нашей национальной идентичности—это было одной из причин моего вторжения в европейскую политику. Тем не менее, все не так просто для каждого региона Европы, как для Южного Тироля, и Европа будет продолжать быть домом многих наций, пока мы, наконец, не поймем, что у нас есть шанс только в том случае, если мы все будем работать вместе.

Европейская интеграция-это возможность для Южного Тироля. То, что мы сейчас должны сделать, - это решить некоторые важные внутренние вопросы. Ситуация с этническими меньшинствами должна быть пересмотрена под эгидой ЕС, и наш родной регион должен быть переориентирован в глобальном контексте. Наш статус автономной области дает много преимуществ, но ни одна этническая группа не имеет исключительных прав на эти преимущества. Александр Лангер говорил о "важности посредников, строителей мостов, строителей стен и панъевропейских коммутантов” и о нашей потребности в “предателях этнического единства”, но не “перебежчиках".”

H: верите ли вы, что вы поддержали наследие Langer таким образом, что он одобрил бы его?

М.: Александр Лангер был провидцем и идеалистом, который, к сожалению, всегда вызывал негативную реакцию со стороны партии большинства в Южном Тироле. В конце концов именно его высокие ожидания по отношению к самому себе и человечеству в целом сломили его. И он не ошибся. Как прагматик, я никогда не собирался становиться на его место и продолжать его наследие. Однако некоторые из его видений теперь стали реальностью, и его “альтернативный Южный Тироль”—более терпимый, справедливый, зеленый—сильнее, чем когда-либо.