Когда он проехал, коляска Дориана была уже далеко.

-- Уехал! -- огорченно прошептала Сибила.-- Как жаль, что ты его не

видел!

-- Да, жаль. Потому что, если он тебя обидит, клянусь богом, я отыщу и

Убью его.

Сибила в ужасе посмотрела на брата. А он еще раз повторил свои слова.

Они просвистели в воздухе, как кинжал, и люди стали оглядываться на Джеймса.

Стоявшая рядом дама захихикала.

-- Пойдем отсюда, Джим, пойдем! -- шепнула Сибила. Она стала

Пробираться через толпу, и Джим, повеселевший после того, как облегчил душу,

Пошел за нею.

Когда они дошли до статуи Ахилла, девушка обернулась. Она с сожалением

Посмотрела на брата и покачала головой, а на губах ее трепетал смех.

-- Ты дурачок, Джим, настоящий дурачок и злой мальчишкавот и все. Ну,

можно ли говорить такие ужасные вещи! Ты сам не понимаешь, что говоришь. Ты

Попросту ревнуешь и потому несправедлив к нему. Ах, как бы я хотела, чтобы и

ты полюбил кого-нибудь! Любовь делает человека добрее, а ты сказал злые

слова!

-- Мне уже шестнадцать лет, -- возразил Джим.-- И я знаю, что говорю.

Мать тебе не опора. Она не сумеет уберечь тебя. Экая досада, что я уезжаю!

Не подпиши я контракта, я послал бы к черту Австралию и остался бы с тобой.

-- Полно, Джим! Ты точьвточь как герои тех дурацких мелодрам, в которых

Мама любила играть. Но я не хочу с тобой спорить. Ведь я только что видела

его, а видеть его -- это такое счастье! Не будем ссориться! Я уверена, что

Ты никогда не причинишь зла человеку, которого я люблю, -- правда, Джим?

-- Пока ты его любишь, пожалуй, -- был угрюмый ответ.

-- Я буду любить его вечно, -- воскликнула Сибила.

-- А он тебя?

-- И он тоже.

-- Ну, тото. Пусть только попробует изменить!

Сибила невольно отшатнулась от брата. Но затем рассмеялась и положила

Ему руку на плечо. Ведь он в ее глазах был еще мальчик.

У Мраморной Арки они сели в омнибус, и он довез их до грязного,

Запущенного дома на ЮстонРод, где они жили. Был уже шестой час, а Сибиле

Полагалось перед спектаклем полежать часдругой. Джим настоял, чтобы она

Легла, объяснив, что он предпочитает проститься с нею в ее комнате, пока

Мать внизу. Мать непременно разыграла бы при прощании трагическую сцену, а

Он терпеть не может сцен.

И они простились в комнате Сибилы. В сердце юноши кипела ревность и

Бешеная ненависть к чужаку, который, как ему казалось, встал между ним и

Сестрой. Однако, когда Сибила обвила руками его шею и провела пальчиками по

Его волосам, Джим размяк и поцеловал ее с искренней нежностью. Когда он

Потом шел вниз по лестнице, глаза его были полны слез.

Внизу дожидалась мать. Она побранила его за опоздание. Джеймс ничего не

Ответил и принялся за скудный обед. Мухи жужжали над столом, ползали по

Грязной скатерти. Под грохот омнибусов и кебов Джеймс слушал монотонный

Голос, отравлявший ему последние оставшиеся минуты.

Скоро он отодвинул в сторону тарелку и подпер голову руками. Он твердил

Себе, что имеет право знать. Если правда то, что он подозревает, -- мать

Давно должна была сказать ему об этом. Цепенея от страха, миссис Вэйн тайком

Наблюдала за ним. Слова механически слетали с ее губ, пальцы комкали грязный

Кружевной платочек. Когда часы пробили шесть, Джим встал и направился к

Двери. Но по дороге остановился и оглянулся на мать. Взгляды их встретились,

И в глазах ее он прочел горячую мольбу о пощаде. Это только подлило масла в

Огонь.

-- Мама, я хочу задать тебе один вопрос, -- начал он. Мать молчала, ее

Глаза забегали по сторонам.

-- Скажи мне правду, я имею право знать: ты была замужем за моим отцом?

У миссис Вэйн вырвался глубокий вздох. То был вздох облегчения.

Страшная минута, которой она с такой тревогой ждала днем и ночью в течение

Многих месяцев, наконец наступила, -- и вдруг ее страх исчез. Она даже была

Этим несколько разочарована. Грубая прямота вопроса требовала столь же

прямого ответа. Решительная сцена без постепенной подготовки! Это было

Нескладно, напоминало плохую репетицию.

-- Нет, -- отвечала она, удивляясь про себя тому, что в жизни все так

Грубо и просто.

-- Значит, он был подлец? -- крикнул юноша, сжимая кулаки. Мать

Покачала головой.

-- Нет. Я знала, что он не свободен. Но мы крепко любили друг друга.

Если бы он не умер, он бы нас обеспечил. Не осуждай его, сынок. Он был твой