Тут наступило жестокое разочарование. Ему больше решительно нечего было

Делать, он умирал со скуки и превратился в убежденного мизантропа. Такто,

дорогой друг! Если вы действительно хотите меня утешить, научите, как забыть

То, что случилось, или смотреть на это глазами художника. Кажется, Готье

Писал об утешении, которое мы находим в искусстве? Помню, однажды у вас в

Мастерской мне попалась под руку книжечка в веленевой обложке, и, листая ее,

Я наткнулся на это замечательное выражение: consolation des arts. Право, я

Нисколько не похож на того молодого человека, про которого вы мне

Рассказывали, когда мы вместе ездили к Марло. Он уверял, что желтый атлас

Может служить человеку утешением во всех жизненных невзгодах. Я люблю

Красивые вещи, которые можно трогать, держать в руках. Старинная парча,

Зеленая бронза, изделия из слоновой кости, красивое убранство комнат,

роскошь, пышность -- все это доставляет столько удовольствия! Но для меня

Всего ценнее тот инстинкт художника, который они порождают или хотя бы

Выявляют в человеке. Стать, как говорит Гарри, зрителем собственной жизни --

Это значит уберечь себя от земных страданий. Знаю, вас удивят такие речи. Вы

Еще не уяснили себе, насколько я созрел. Когда мы познакомились, я был

Мальчик, сейчас я -- мужчина. У меня появились новые увлечения, новые мысли

И взгляды. Да, я стал другим, однако я не хочу, Бэзил, чтобы вы меня за это

Разлюбили. Я переменился, но вы должны навсегда остаться моим другом.

Конечно, я очень люблю Гарри. Но я знаю, что вы лучше его. Вы не такой

Сильный человек, как он, потому что слишком боитесь жизни, но вы лучше. И

как нам бывало хорошо вместе! Не оставляйте же меня, Бэзил, и не спорьте со

Мной. Я таков, какой я есть, -- ничего с этим не поделаешь.

Холлуорд был невольно тронут. Этот юноша был ему бесконечно дорог, и

Знакомство с ним стало как бы поворотным пунктом в его творчестве художника.

У него не хватило духу снова упрекать Дориана, и он утешался мыслью, что

Черствость этого мальчика -- лишь минутное настроение. Ведь у Дориана так

много хороших черт, так много в нем благородства!

-- Ну, хорошо, Дориан, -- промолвил он наконец с грустной улыбкой.-- Не

Стану больше говорить об этой страшной истории. II хочу надеяться, что ваше

Имя не будет связано с нею. Следствие назначено на сегодня. Вас не вызывали?

Дориан отрицательно покачал головой и досадливо поморщился при слове

"следствие". Он находил, что во всех этих подробностях есть что-то грубое,

Пошлое.

-- Моя фамилия там никому не известна, -- пояснил он.

-- Но девушкато, наверное, ее знала?

-- Нет, только имя. И потом я совершенно уверен, что она не называла

Его никому. Она мне рассказывала, что в театре все очень интересуются, кто я

такой, но на их вопросы она отвечает только, что меня зовут Прекрасный

Принц. Это очень трогательно, правда? Нарисуйте мне Сибилу, Бэзил. Мне

Хочется сохранить на память о ней нечто большее, чем воспоминания о

Нескольких поцелуях и нежных словах.

-- Ладно, попробую, Дориан, если вам этого так хочется. Но вы и сами

Снова должны мне позировать. Я не могу обойтись без вас.

-- Никогда больше я не буду вам позировать, Бэзил. Это невозможно! --

Почти крикнул Дориан, отступая. Художник удивленно посмотрел на него.

-- Это еще что за фантазия, Дориан? Неужели вам не нравится портрет,

Который я написал? А кстати, где он? Зачем его: заслонили экраном? Я хочу

На него взглянуть. Ведь это моя лучшая работа. Уберитека ширму, Дориан.

Какого черта ваш лакей вздумал запрятать портрет в угол? То-то я, как вошел,

Сразу почувствовал, что в комнате словно чего-то недостает.

-- Мой лакей тут ни при чем, Бэзил. Неужели вы думаете, что я позволяю

Ему по своему вкусу переставлять вещи в комнатах? Он только цветы иногда

Выбирает для меня -- и больше ничего. А экран перед портретом я сам

Поставил: в этом месте слишком резкое освещение.

-- Слишком резкое? Не может быть, мой милый. Помоему, самое подходящее.

Дайтека взглянуть.

И Холлуорд направился в тот угол, где стоял портрет. Крик ужаса

Вырвался у Дориана. Одним скачком опередив Холлуорда, он стал между ним и

Экраном.

-- Бэзил, -- сказал он, страшно побледнев, -- не смейте! Я не хочу,

Чтобы вы на него смотрели.

-- Вы шутите! Мне запрещается смотреть на мое собственное произведение?

Это еще почему? -- воскликнул Холлуорд со смехом.

-- Только попытайтесь, Бэзил, -- и даю вам слово, что на всю жизнь

Перестану с вами встречаться. Я говорю совершенно серьезно. Объяснять ничего