Сестры. Сегодня с нею приедут несколько эффектных женщин.

-- Значит, я убил Сибилу Вэйн, -- сказал Дориан Грей словно про себя.--

Все равно что перерезал ей ножом горло. И, несмотря на это, розы все так же

Прекрасны, птицы все так же весело поют в моем саду. А сегодня вечером я

обедаю с вами и поеду в оперу, потом куда-нибудь ужинать... Как необычайна и

трагична жизнь! Прочти я все это в книге, Гарри, я, верно, заплакал бы. А

Сейчас, когда это случилось на самом деле и случилось со мной, я так

Потрясен, что и слез нет. Вот лежит написанное мною страстное любовное

Письмо, первое в жизни любовное письмо. Не странно ли, что это первое письмо

Я писал мертвой? Хотел бы я знать, чувствуют они что-нибудь, эти

безмолвные, бледные люди, которых мы называем мертвецами? Сибила!.. Знает ли

Она все, может ли меня слышать, чувствовать что-нибудь? Ах, Гарри, как я ее

любил когдато! Мне кажется сейчас, что это было много лет назад. Тогда она

Была для меня всем на свете. Потом наступил этот страшный вечер -- неужели

Он был только вчера? -- когда она играла так скверно, что у меня сердце чуть

не разорвалось. Она мне потом все объяснила. Это было так трогательно... но

меня ничуть не тронуло, и я назвал ее глупой. Потом случилось коечто... не

Могу вам рассказать что, но это было страшно. И я решил вернуться к Сибиле.

Я понял, что поступил дурно... А теперь она умерла... Боже, боже! Гарри, что

мне делать? Вы не знаете, в какой я опасности! И теперь некому удержать меня

От падения. Она могла бы сделать это. Она не имела права убивать себя. Это

эгоистично!

-- Милый Дориан, -- отозвался лорд Генри, доставая папиросу из

Портсигара.-- Женщина может сделать мужчину праведником только одним

Способом: надоесть ему так, что он утратит всякий интерес к жизни. Если бы

Вы женились на этой девушке, вы были бы несчастны. Разумеется, вы обращались

Бы с ней хорошо, -- это всегда легко, если человек тебе безразличен. Но она

Скоро поняла бы, что вы ее больше не любите. А когда женщина почувствует,

Что ее муж равнодушен к ней, она начинает одеваться слишком кричаще и

Безвкусно или у нее появляются очень нарядные шляпки, за которые платит

Чужой муж. Не говоря уже об унизительности такого неравного брака, который я

Постарался бы не допустить, -- я вас уверяю, что при всех обстоятельствах

Ваш брак с этой девушкой был бы крайне неудачен.

-- Пожалуй, вы правы, -- пробормотал Дориан. Он был мертвеннобледен и

Беспокойно шагал из угла в угол.-- Но я считал, что обязан жениться. И не

Моя вина, если эта страшная драма помешала мне выполнить долг. Вы как-то

Сказали, что над благими решениями тяготеет злой рок: они всегда принимаются

Слишком поздно. Так случилось и со мной.

-- Благие намерения -- попросту бесплодные попытки идти против природы.

Порождены они бывают всегда чистейшим самомнением, и ничего ровно из этих

Попыток не выходит. Они только дают нам иногда блаженные, но пустые

Ощущения, которые тешат людей слабых. Вот и все. Благие намерения -- это

Чеки, которые люди выписывают на банк, где у них нет текущего счета.

-- Гарри, -- воскликнул Дориан Грей, подходя и садясь рядом с лордом

Генри.-- Почему я страдаю не так сильно, как хотел бы? Неужели у меня нет

Сердца? Как вы думаете?

-- Назвать вас человеком без сердца никак нельзя после всех безумств,

Которые вы натворили за последние две недели, -- ответил лорд Генри, ласково

И меланхолически улыбаясь.

Дориан нахмурил брови.

-- Мне не нравится такое объяснение, Гарри. Но я рад, что вы меня не

считаете бесчувственным. Я не такой, знаю, что не такой! И все же -- то, что

Случилось, не подействовало на меня так, как должно было бы подействовать.

Оно для меня -- как бы необычайная развязка какой-то удивительной пьесы. В

Нем -- жуткая красота греческой трагедии, трагедии, в которой я сыграл

Видную роль, но которая не ранила моей души.

-- Это любопытное обстоятельство, -- сказал лорд Генри. Ему доставляло

Острое наслаждение играть на бессознательном эгоизме юноши.-- Да, очень

Любопытное. И, думаю, объяснить это можно вот как: частенько подлинные

Трагедии в жизни принимают такую неэстетическую форму, что оскорбляют нас

Своим грубым неистовством, крайней нелогичностью и бессмысленностью, полным

Отсутствием изящества. Они нам претят, как все вульгарное. Мы чуем в них

Одну лишь грубую животную силу и восстаем против нее. Но случается, что мы в

Жизни наталкиваемся на драму, в которой есть элементы художественной

Красоты. Если красота эта -- подлинная, то драматизм события нас