И. В. Алексей Николаевич, а что это за «глубина пространства», и почему Вы упоминаете об этом?

А. Н. Это тонкая ироническая нотка, Ирина Владимировна.

И. В. Лично я голосую за «маяковщину» в наших беседах — – в виде «весомо, грубо, зримо». Но, главное, — чтобы было понятно.

А. Н. …Потому что все познается в сравнении. Например, если нас интересует история, мало увидеть «голубой особнячок» конца XIX века, нужно еще увидеть рядом с ним, слева, кукольный театр, построенный в самом начале 50-х годов, а справа – — здание банка, возведенное в начале нулевых. Нужно увидеть три века и два тысячелетия. Нужно узнать, что в «особнячке» в 1918 году работала большевицкая ВЧК, в фойе кукольного театра сразу после открытия висел огромный портрет товарища Сталина, а в банке милиция несколько раз устраивала «маски-шоу», чем вызывала нешуточный гнев у «всегдачестных» банкиров…

И. В. Продолжайте. Даю подсказку: пора переходить к «понять –— значит простить». Не затягивайте текст, Алексей Николаевич.

А. Н. … Простая истина «понять – — значит простить» кажется странной только на первый взгляд. В этой фразе есть два человека: первый, который что-то понял, и второй, которого простили. Человек способен причинить сильную боль своему ближнему, ему прощают именно эту боль, и тут очень важно понять, как все происходит. Я уверен, что это очень трудно сделать в реальном мире, если боль действительно была очень сильной. Скорее всего, все происходит потом, когда боль уходит, когда человек остается один на один с собой и когда он… Тут очень важно: когда он становится способным к умалению своего собственного «я». Верующие люди легко поймут меня, вспомнив свое молитвенное состояние, а другие добрые люди (я имею в виду атеистов), наверное, смогут припомнить некий психологический «нырок» к истокам всеобщей человечности, когда человеческое «я» словно растворяется в любви к людям… А это уже другой мир, в котором действуют другие законы. И понимание человека человеком, — если это понимание действительное, а не мнимое, — происходит именно на уровне примерно таких виртуальных, — точнее говоря, не видимых в реальной жизни — смыслов.

Эта книга – — попытка осмыслить «другие законы» и «виртуальные смыслы» не только человечности, но и искусства, казалось бы, приходящие к нам из другого измерения. Наверное, поэтому книга не проста для понимания. Тут очень легко запутаться, пытаясь объяснить это, а поэтому я просто ограничусь констатацией факта. Например, прорвавшийся сквозь темные облака во время грозы солнечный лучик, хотя и доказывает существование Солнца, является всего лишь следствием существования Солнца, а сам наш милый и теплый желтый карлик, терзаемый внутренними термоядерными реакциями, находится за полторы сотни миллионов километров от Земли…

И. В. Поэтому, не претендуя на истину, мы только ставим вопросы и пытаемся определить направление…

А. Н. В…ведь конечный смысл ответа на вопрос «Что что есть истина?» любой из нас определяет сам. Например, когда мы говорим «холодное, как ледышка, зимнее солнце», разве мы не правы? А, с другой стороны, разве наша правота каким-то образом описывает вдруг упавшую скорость термоядерных реакций внутри Солнца? Но попробуйте изменить метафоричный взгляд человека на более приближенный к действительности физический, и эта попытка тут же станет откровенным насилием над человеком…

И. В.  …И я думаю, что именно по этой причине Алексей Николаевич постоянно утверждает, что профессия писателя — попросту опасна…

А. Н. … Но все-таки благородна, если ты понимаешь эту опасность. И в данном случае снова хочется предупредить читателя о трудности понимания книги в том смысле, что мы… не знаю… попытались нырнуть слишком глубоко.

И. В. А на мой простодушный взгляд, она состоит, прежде всего, в том, что Алексей Николаевич несколько раз жаловался мне, что во время работы над интервью…

А. Н. …Не жаловался, а признавался!

И. В. …еЕго писательское мышление частенько становилось похожим на полет бабочки. Это очень смелое, даже опасное сравнение, но все-таки «бабочка» четко видела цель своего полета –— некий кружок солнечного света там, за пеленой дождя. Очень трудно, почти невозможно, повторить путь порхающей бабочки…

А. Н. Тут в точку, Ирина Владимировна!

И. В. …Но потом Алексей Николаевич вдруг припомнил девиз Мухаммеда Али «Порхать, как бабочка, жалить, как оса», и я, —  уже готовая выразить ему сочувствие, — вдруг поняла, что этого не стоит делать.

А. Н. (улыбается) Бабочка оказалась не такой уж безобидной, да?