Силы в распоряжении для апостольства. Не было никакого переполоха там , где его с полным основанием можно было ожидать,

а именно, от духовенства в целом. В своих прежних попытках завербовать группу проповедников он счел
необходимым разграбить монастыри и даже снова и снова прибегать к помощи ордена Сито,
на который святой Бернар в свое время строго наложил молчание. Иннокентий сменил недостойных
прелатов, "бессловесных собак", которые больше не умели лаять. Но понимали ли новоизбранные должностные
лица свою роль? И что хорошего принесла бы смена пастухов , если бы стада были
не обновился бы также, если бы все духовное тело не было затронуто движением, каким-то духом
, оживляющим их с рвением к завоеванию душ?

Призыв, поданный Иннокентием в 1215 году, вряд ли вызвал бы среди духовенства, как традиционной
проповеднической организации, истинных апостолов. И все же "проповедники" доброй воли действовали в Лангедоке,
Ломбардии, Франции и на Рейне. Но кто они были? Невежественные и даже антиклерикальные миряне,
бродячие священнослужители, еретики и женщины: все они не имеют отношения к клерикальному ордену, которому в силу
традиционной миссии, составляющей одну из служб Церкви, было предоставлено исключительное право
обычной проповеди и преподавания веры. Разве не подобало, чтобы посвящающие Слово
Божье были также подлинными выразителями Его послания? Когда епископы и священники упрямо отказывались
от услуг ярых мирян-прозелитов, их позиция, возможно, демонстрировала злобу и нетерпимость; но
их реакция была вызвана также глубоким католическим чувством, которое слишком часто оправдывали отклонения в ереси и
расколы, а также крайний и анархический дух мирских проповедников.
Иннокентий, тем не менее, оценил эффективность духовного оружия, которым владели эти евангельские мужи;
в их подражании апостолам, чистоте жизни и аскетизме он признавал строго католические
обычаи. Его уважение к их ценности очевидно из его собственных попыток рекомендовать их тем
, кто занимается православным апостольством, и особенно в учреждении бедных католиков.

(29)

Но
и здесь надежды понтифика были в значительной степени обмануты. В 1215 году его голос уже
два года молчал в отношении "его сыновей, бедных католиков".

(30)

хотя он никогда не отказывался от своего
желания видеть, как Церковь полагается на евангельский дух в своей борьбе. Он поощрял и защищал святого
Франциска, которому, хотя он был мирянином, он даже даровал привилегию проповедовать покаяние.

(31)

Позиция Папы Римского на тот момент носила двойственный характер. Он охранял бы прерогативу
проповедования для духовенства, но духовенство было апатичным. Он направлял все силы
"апостольской жизни" на служение Церкви, но эти силы, культивируемые катарами и
вальденсами, часто работали против католицизма.

Тогда Доминик предложил Церкви свою группу Проповедников и свой проект проповедования "в
бедности Евангелия". Для папы, в его заботе о душах, это был одновременно и
ответ духовенства, и движение в "подражании апостолам". То, что папа Римский не должен
был признать это, непостижимо. Действительно, может даже показаться, что папа на тот момент уже
заранее частично принял это предложение и что, возможно, он сам выдвинул его.

ДОМИНИК И КУРИЯ

Доминик не был чужим для Римской курии. Иннокентий впервые встретился с ним в 1206 году в обществе
своего епископа Диего из Осмы, который пришел сложить с себя полномочия, чтобы проповедовать Евангелие язычникам.
Мы знаем результат: Диего и Доминик были зачислены в папскую Praedicatio в Нарбонне, где
они ввели, как и в Риме, метод нищенствующей проповеди "по примеру Учителя".

С тех пор Иннокентий, благодаря донесениям своих легатов, поддерживал как можно более тесный контакт с
маленькой группой проповедников. После смерти Диего и дезертирства большинства цистерцианских настоятелей
Доминик держался практически в одиночку. В течение девяти лет папа не спускал глаз с маленького уголка
христианского мира, который вызывал у него такое серьезное беспокойство, и он не мог не радоваться этому

Проповедник, человек делегированный, целеустремленный и настойчивый, который нашел способ собрать скромный урожай
там, где все остальные впали в уныние.

Praedicatio Нарбонны никогда не был официально распущен. Ги из Во-де-Серне, последний из
его "хозяев", не вернулся в свое аббатство. В сентябре 1209 года Авиньонский собор под руководством
легата Мило напомнил епископам об их долге проповедовать и в случае необходимости нанимать помощников для этой работы
.

(32)