Глава 4. Здание современных финансов        103

эффективных портфелей требуется много исходных данных: прогнозы прибыли, стоимость акций и изменчивость котировок тысяч различных ценных бумаг. А иначе, как говорят компьютерщики, "мусор на входе даст мусор на выходе". Наконец, для каждого наименования акций следует вы­полнить трудоемкие расчеты их "ковариации" со всеми другими акция­ми, т.е. определить, как колеблется их стоимость относительно друг друга. В случае портфеля из 30 ценных бумаг – это приблизительно тот минимум, который необходим для успешного применения математического аппара­та, – придется выполнить 495 различных вычислений среднего, дисперсии и ковариации. Для всей же Нью-Йоркской фондовой биржи – 3,9 млн. вы­числений. Поскольку цены меняются, процесс придется постоянно повто­рять. Пугающая перспектива, даже для дорогих универсальных компьюте­ров IBM, которые в 1960-х годах начали появляться на Уолл-стрит.

Шарп: сколько стоит актив

Решение проблемы обработки столь большого количества информации впервые предложил в 1960 году молодой экономист, однажды постучавший в дверь Марковица [26].

Уильям Ф. Шарп много знал об экономике неопределенности. Он родил­ся в Бостоне, в семье куратора студенческой практики Гарвардского универ­ситета. Когда началась Вторая мировая война, Уильям с семьей переезжал из города в город, следуя по местам военных назначений отца. Он также менял университеты и сферы интересов – от Калифорнийского универ­ситета в Беркли до студенческого городка в Лос-Анджелесе, от медицины до бизнеса и экономики. Его диссертация на такую классическую экономи­ческую тему, как трансферное ценообразование, не получила положитель­ных отзывов; один профессор даже порекомендовал Шарпу отказаться от нее. Другой предложил претенденту посетить Марковица, к тому времени уехавшего из Чикаго и работавшего близ Калифорнийского университе­та (Лос-Анджелес) в известной своими интеллектуалами RAND Corporation. "Я представился Марковицу и сказал, что являюсь большим почитателем его работы", – вспоминал позже Шарп. Конечно, у известного ученого на­шлась отличная тема для диссертации: упрощение портфельной модели. Марковиц также стал неофициальным научным руководителем Шарпа.

104           Часть I. Старый путь

Новый подопечный тут же задал вопрос своему наставнику: что слу­чится, если все участники рынка станут играть по правилам Марковица? Ответ его удивил. В таком случае мы получим не столько же эффективных портфелей, сколько присутствует на рынке людей, а всего один портфель на всех. И если колебания стоимости акций подскажут вторую, более вы­годную инвестиционную палитру, то все дружно кинутся переводить свои деньги в акции из нового портфеля, отказавшись от первого. И вскоре вновь получится всего один "рыночный портфель". Рынок сам проделал все вы­числения Марковица. Он оказался мощнейшим компьютером, динамично выдавшим схему оптимального инвестиционного фонда. Так родилось понятие индексного фонда: крупного пула (фонда) денег тысяч инвесторов, держащих акции точно в тех же пропорциях, какие сложились на реаль­ном рынке в челом. Конечно, детали не столь просты. Прежде всего следует определиться, что понимать под "рынком": это акции только тех тридцати промышленных компаний, по которым исчисляется индекс Доу-Джонса, или же сотни, включенной в британский индекс FTSE? Учитывать ли облигации? А как насчет других рисковых активов, например кредитов под залог жилья? И к какому определению рынка мы ни пришли бы, мы по-прежнему вынуждены постоянно подстраивать наш фонд под изменения этого рынка. Стоит только продать или купить слишком много активов или неверно выбрать время операции, и убытки тебе обеспечены.

Но к Марковицу могли быть и другие вопросы. Если значение имеет только рыночный портфель, то стоимость акций одного наименования за­висит только от того, как они соотносятся с остальным рынком. Конечно, работа рынка в челом отражает экономические колебания. Казначейские векселя надежны, малоприбыльны и "скучны"; с 1926 года по ним выпла­чивались 3,8% при очень низком риске как в хорошие, так и в трудные вре­мена. В отличие от них, фондовый рынок рискован и "интересен"; в тот же период акции 500 компаний, котировку которых устанавливает компа­ния Standard & Poor, приносили в среднем 13% прибыли, но их использо­вание сопровождалось большими колебаниями вокруг среднего значения, игрой на повышение и понижение, днями биржевого краха и бума. Разрыв между средней прибыльностью фондового рынка и казначейских векселей экономисты называют рисковым вознаграждением капитала. Его также