Еврипида. На их произведениях

Вновь сказалось влияние тогдашней

Софистики и риторики. Таким философским

И рационалистическим духом были

Проникнуты и трагедии знаменитого

Софиста Крития, одного из вождей олигархии.

Особенно интересен в этом

Отношении отрывок из его трагедии

«Сизиф». Персонаж, выведенный на

Сцену, высказывает следующие мысли

О происхождении религии: религия —

Это хитрое изобретение древних политиков.

Чтобы возбудить в людях страх

Перед законом, они внушили им веру

Во всемогущих и всевидящих богов,

А богов этих поселили на недоступном

Людям небе, откуда гремит гром, сверкает

Молния и падает на землю обильный

Дождь.

В IV в. до н. э. в Греции также писалось

Немало трагедий. Драматические

Представления, устраивавшиеся по

Афинскому образцу, учреждаются почти

Во всех греческих городах. Но,

Как й раньше, Афины продолжали оставаться

Центром драматургической деятельности

И законодателем вкусов

В вопросах театрального искусства. До

Самого македонского завоевания их первенство

В этом отношении никем не

Оспаривалось: все лучшие трагедии ставились

На афинской сцене, и драматурги

Из других мест Греции считали свое

Честолюбие неудовлетворенным, если

Их пьесы не шли на афинской сцене

И не получили здесь награду. Хотя

В это время прочно вошел в обиход

Обычай ставить на состязаниях старые

Трагедии, однако центральной частью

Праздника Великих Дионисий была

Все же постановка новых. Естественным

результатом постоянных требований

Свежего драматургического материала

Явилась необычайная литературная

Плодовитость некоторых писателей.

Есть, например, сведения, что

Поэт Каркин написал сто шестьдесят

Пьес, а Астидамант Младший — двести

Сорок. Но почти никаких следов творчества

Этого времени до нас не дошло.

Однако на основании отзывов, идущих

Из древности, и в первую очередь критических

Замечаний Аристотеля (дающего

Иногда и положительную оценку

Отдельным поэтам), можно думать, что

Эта потеря невелика. Сам Аристотель

В конце концов подтверждает невысокое

Качество пьес своего времени, когда

Пишет в «Риторике» (кн. III, I), что

В его дни успех пьесы больше зависел

От актеров, чем от драматургов. По

Всей видимости, ни один из драматургов

Этого периода не смог бы занять

Место рядом даже со второстепенными

поэтами V в. до н. э., так как искусств)

В. Головня

Глава IX

Трагической композиции выродилось

В это время в чисто механический процесс.

К середине IV в. до н. э. трагедия

— уже явно дряхлеющий жанр.

Это объясняется прежде всего упадком

Афинской рабовладельческой демократии,

С жизнью которой греческая

Трагедия имела самую тесную

Связь. Наряду с этим необходимо отметить

Начавшееся разложение старых

Мифологических представлений. Оно не

Достигло еще той степени, как это было

В последующую, эллинистическую эпоху,

Но мифология постепенно переставала

Быть той живительной почвой,

Которая питала старую классическую

Трагедию. К этому необходимо добавить,

Что трагические сюжеты полностью или

Почти полностью оказывались уже

Исчерпанными. Все или почти все мифы

Обрабатывались уже много раз и самым

Различным образом. К тому же эти

Мифы были известны всем, и все знали

Их наизусть. Комические поэты смеются

Над тем, что всякая изобретательность

Стала -здесь невозможна. Как только

Эдип появляется на сцене, зрители,

Не исключая детей, знают, что он скажет,

Что он будет делать, что с ним

Случится. Чтобы получить некоторую

Свободу творчества, необходимо было

Выйти из круга этих сюжетов с известными

Всем персонажами и со всем

Сценическим аппаратом старой трагедии.

Но никто не осмеливается сделать

Этого. Традиционный характер греческой

Трагедии, связанной с культом

Диониса, становится теперь препятствием

На пути сколько-нибудь радикальной

Реформы.

Какими новыми чертами можно было

Обрисовать характер Эдипа после

Эсхила, Софокла и Еврипида? Что

Оставалось еще делать? Аристотель

Сообщает, что драматурги отказались

От изображения характеров. На сцене

— те же самые трагические события,

Но отсутствуют персонажи, из которых

Каждый имел бы свой характер.

А поскольку язык этих героев не вытекает

Из углубленной обрисовки их

Характера, то он все более и более впитывает

В себя элементы риторики. Аристотель