Высоко, в шести километрах над землей, уже над подмосковной дачной

Местностью, сумел ловко подобраться к его хвосту и, поймав врага в

Целик, нажал гашетку. Нажал и удивился, не услышав знакомого

Тарахтенья. Спусковой механизм отказал.

Немец шел чуть впереди. Стручков тянулся за ним, держась в мертвой

Зоне, прикрытый килем его хвоста от двух пулеметов, защищавших

Бомбардировщик сзади. В свете чистого майского утра Москва уже

Вырисовывалась неясно на горизонте ворохом серых громад, затянутых

Дымкой. И Стручков решился. Расстегнул ремни, откинул колпак и сам

Как-то весь поджался, напряг все мускулы, будто готовясь прыгнуть на

Немца. Точно приладив ход своей машины к ходу бомбардировщика, он

Прицелился. Мгновение они висели в воздухе рядом, один позади другого,

Словно близко привязанные друг к другу невидимой нитью. Стручков четко

видел в прозрачном  колпаке "юнкерса" глаза немецкого башенного

Стрелка, следившего за каждым его маневром и выжидавшего, когда хоть

Кусок его крыла выйдет из мертвой зоны. Он видел, как от волнения

Немец сорвал с себя шлем, и даже различил цвет его волос, русых и

Длинных, спадавших на лоб сосульками. Черные рыльца спаренного

Крупнокалиберного пулемета неотрывно смотрели в сторону Стручкова и

Пошевеливались, как живые, выжидая. На мгновение Стручков почувствовал

Себя безоружным человеком, на которого вор наставил пистолет. И он

Сделал то, что делают в таких случаях смелые безоружные люди. Он сам

Бросился на врага, но не с кулаками, как это сделал бы на земле, - он

Бросил вперед свой самолет, нацелившись сверкающим кругом своего винта

В хвостовое оперение немца.

Он даже не услышал треска. В следующее мгновение, подброшенный

Страшным толчком, он почувствовал, что перевертывается в воздухе.

Земля пронеслась у него над головой и, став на место, со свистом

Ринулась ему навстречу, ярко-зеленая и сияющая. Тогда он рванул кольцо

Парашюта. Но прежде чем без сознания повиснуть на стропах, краем глаза

Он успел заметить, что рядом, вращаясь, как кленовый лист, сорванный

Осенним ветром, обгоняя его, несется вниз сигарообразная  туша

"юнкерса" с отрубленным хвостом. Стручкова, бессильно раскачивавшегося

На стропах, крепко ударило о крышу дома, и он без сознания упал на

Праздничную улицу московского пригорода, жители которого с земли

Наблюдали его великолепный таран. Они подхватили его, отнесли в

Ближайший дом. Прилегающие улицы сразу же заполнила такая толпа, что

Вызванный врач еле пробрался к крыльцу. От удара о крышу у летчика

Оказались поврежденными коленные чашечки.

Весть о подвиге майора Стручкова была немедленно передана по радио

специальным выпуском "Последних известий". Председатель Моссовета сам

Провожал его в лучший госпиталь столицы. И когда Стручкова доставили в

Палату, вслед за ним санитарки внесли цветы, кульки с фруктами,

Коробки конфет - дары благодарных москвичей.

Это был веселый, общительный человек. Чуть ли не с порога палаты он

осведомился у больных, как тут в госпитале "насчет пожрать", строг ли

Режим, есть ли хорошенькие сестры. А пока его перебинтовывали, успел

Рассказать Клавдии Михайловне забавный анекдот на вечную тему о

Военторге и ввернуть довольно смелый комплимент ее внешности. Когда

сестра вышла, Стручков подмигнул ей вслед:

- Симпатяга. Строга? Небось держит вас в страхе божьем? Ничего, не

Дрейфьте. Что вас, тактике не учили, что ли? Неприступных женщин нет,

как нет и неприступных укреплений! - И он расхохотался раскатисто,

Громко.

Он вел себя в госпитале как старожил, как будто пролежал тут целый

год. Со всеми в палате он сразу перешел на "ты" и, когда ему

Понадобилось высморкаться, бесцеремонно взял с тумбочки Мересьева

Носовой платок из парашютного шелка со старательно вышитой

"метеорологическим сержантом" меткой.

- От симпатии? - Он подмигнул Алексею и спрятал платок себе под

Подушку. - Тебе, друг, хватит, а не хватит - симпатия еще вышьет, ей

Это - лишнее удовольствие.

Несмотря на румянец, пробивавшийся сквозь загар его щек, был он уже

Не молод. На висках, у глаз, гусиными лапками лучились глубокие

Морщины, и во всем чувствовался старый солдат, привыкший считать домом

То место, где стоит его вещевой мешок, где на рукомойнике лежат его

Мыльница и зубная щетка. Он внес с собой в палату много веселого шума,