Увидев, что он не один, поникла и сжалась.

- Пошли с лесом прощаться! - беспечным тоном предложил Алексей.

Они взялись под руки и молча двинулись по старой липовой аллее. Под

Ногами у них, на земле, залитой пятнами белесого лунного света,

Шевелились угольно-черные тени и то здесь, то там, как разбросанные

Золотые монеты, сверкали первые листья осени. Кончилась аллея. Вышли

Из парка и по мокрой седой траве направились к озеру. Низина, точно

Белой бараньей шкурой, была покрыта пеленой густого клочковатого

Тумана. Он льнул к земле и, доходя им до пояса, таинственно сиял и

Дышал в холодном лунном свете. Воздух был сыр, пропитан сытными

Запахами осени и то прохладен и даже студен, а то тепел и душен, как

Будто в этом озере тумана были какие-то свои ключи, свои теплые и

холодные течения...

- Похоже, что мы великаны и идем над облаками, а? - задумчиво

Сказал Алексей, с неловкостью ощущая, как плотно прижимается к его

Локтю маленькая сильная ручка девушки.

- Похоже, что мы дураки: промочим ноги и схватим на дорогу

простуду! - проворчал Стручков, погруженный в какие-то свои невеселые

Думы.

- У меня перед вами преимущество. Мне нечего промачивать и

Простужать, - усмехнулся Алексей.

Зиночка потянула их к закрытому туманом озеру.

- Идемте, идемте, там сейчас должно быть очень хорошо.

Они едва не забрели в воду и удивленно остановились, когда. она

Вдруг зачернела сквозь пушистые пряди тумана где-то уже совсем под

Ногами. Возле оказались мостки, и рядом едва вырисовывался темный

Силуэт ялика. Зиночка упорхнула в туман и вернулась с веслами.

Утвердили уключины, Алексей сел грести, Зина с майором расположились

Рядом на кормовом сиденье. Лодка медленно двинулась по тихой воде, то

Окунаясь в туман, то выскальзывая на простор, полированная чернь

Которого была щедро посеребрена луной. Они думали каждый о своем. Ночь

Была тихая, вода под веслами рассыпалась каплями ртути и казалась

Такой же тяжелой. Глухо стучали уключины, где-то скрипел коростель, и

Совсем уже издали едва доносился по воде надрывный, шалый крик

Филина.

- И не поверишь, что рядом воюют... - тихо сказала Зиночка. -

Будете мне писать, товарищи? Вот вы, например, напишете, Алексей

Петрович, хоть немножечко? Хотите, я вам открыток со своим адресом

Дам? Набросаете: жив, здоров, кланяюсь - и в ящик, а?..

- Нет, братцы, с каким удовольствием еду! К черту, хватит, за дело,

за дело! - выкрикнул Стручков.

И снова все смолкли. Гулко булькала о борта лодки мелкая и ласковая

Волна, звучно и сонно журчала вода под днищем, тугими взблескивающими

Узлами клубилась за кормой. Туман таял, и уже видно было, как от

Самого берега тянулся к лодке зябкий, голубовато блестевший лунный

Столб и как маячили пятнышки кувшинок и лилий.

- Давайте споем, а? - предложила Зиночка и, не дожидаясь ответа,

Завела песню о рябине.

Она одна грустно пропела первый куплет, и тут глубоким и сильным

Баритоном поддержал ее майор Стручков. Он никогда раньше не пел, и

Алексей даже не подозревал, что у него такой славный бархатный голос.

И вот над водной гладью раздольно поплыла эта песня, задумчивая и

Страстная. Два свежих голоса, мужской и женский, тосковали,

Поддерживая друг друга. Алексею вспомнилась тонкая рябинка с одинокой

Гроздью, стоящая под окном его комнаты, вспомнилась большеглазая Варя

Из подземной деревеньки; потом все исчезло: озеро, и этот волшебный

Лунный свет, и лодка, и певцы, и он увидел перед собой в серебристом

Тумане девушку из Камышина, но не Олю, что сидела на фотографии среди

Ромашек на цветущем лугу, а какую-то новую, незнакомую, усталую, с

Пятнистыми от загара щеками и потрескавшимися губами, в просоленной

Гимнастерке и с лопатой в руках, где-то там в степях, под

Сталинградом.

Он бросил весла, и уже втроем согласно допели они последний куплет.

6

Ранним утром вереница военных автобусов выезжала со двора

Санатория. Еще у подъезда майор Стручков, сидевший на подножке в одном

Из них, завел свою любимую песню о рябине. Песня перекинулась в другие

Машины, и прощальные приветствия, пожелания, остроты Бурназяна,

Напутствия Зиночки, что-то кричавшей Алексею в автобусное окно, - все

Потонуло в простых и многозначительных словах этой старинной песни,

Много лет находившейся в забвении и снова воскресшей и овладевшей

Сердцами в дни Великой Отечественной войны.

Так и уехали автобусы, увозя с собой дружные, густые аккорды