Терпеливо, последовательно и всесторонне. Он понимал, что в его

положении он может бить только "в яблочко".

9

Свыше пяти месяцев занимался Мересьев в учебно-тренировочной школе.

Аэродром занесло снегом. Самолеты переставили на лыжи. Уходя в "зону",

Алексей видел теперь под собой вместо ярких осенних красок земли

Только два цвета: белый и черный. Уже отшумели вести о разгроме немцев

У Сталинграда, о гибели Шестой немецкой армии, о пленении Паулюса,

Невиданное, неудержимое наступление развертывалось на юге. Танкисты

Генерала Ротмистрова прорвали фронт и, предприняв смелый рейд, громили

глубокие тылы противника. Кропотливо "скрипеть" в воздухе на маленьких

Учебных самолетах, когда на фронте вершились такие дела, а в небе над

Фронтом развертывались такие бои, было Алексею труднее, чем день за

Днем вышагивать несчетное число раз вдоль госпитального коридора или

Выделывать мазурки и фокстроты на вспухших, остро болящих ногах.

Но еще в госпитале он дал себе слово вернуться в авиацию. Он

Поставил перед собой цель и упрямо стремился к ней через горе, боль,

Усталость и разочарования. Как-то на его новый военный адрес пришел

Толстый пакет. Клавдия Михайловна пересылала письма и спрашивала, как

Он живет, каковы успехи, добился ли он осуществления своей мечты.

"Добился или нет?" - спросил он себя и, не ответив, принялся

Разбирать письма. Их было несколько - от матери, от Оли, от Гвоздева,

И еще одно, очень удивившее его: адрес был написан рукой

"метеорологического сержанта", а внизу стояло: "От капитана К.

Кукушкина". Это письмо он прочел первым.

Кукушкин сообщал, что его снова подбили, он прыгнул с горящего

Самолета, прыгнул удачно, сел у своих, но вывихнул при этом руку и

теперь лежит в медсанбате, "подыхая со скуки", среди, как писал он,

"доблестных работников клистира", но что все это чепуха и скоро он

Опять будет в строю. Пишет же это письмо под диктовку известная

Адресату Вера Гаврилова, которую и теперь еще, с легкой руки

Мересьева, в полку зовут "Метеорологическим сержантом". Говорилось в

Письме также, что она, эта Вера, очень славный товарищ и поддерживает

Его, Кукушкина, в несчастье. В скобках от Веры замечено было, что

Костя, конечно, преувеличивает. Из письма этого узнал Алексей, что в

Полку его еще помнят, что в столовой среди портретов героев,

Воспитанных полком, повесили и его портрет и что гвардейцы не теряют

надежды увидеть его снова у себя. Гвардейцы! Мересьев, усмехнувшись,

Покачал головой. Чем-то, должно быть, сильно были заняты головы

Кукушкина и его добровольного секретаря, если позабыли они даже

Сообщить ему такую новость, как получение полком гвардейского

Знамени.

Потом Алексей распечатал письмо матери. Это было обычное старушечье

Суетливое послание, полное волнений и забот о нем. Не худо ли ему, не

Холодно ли, хорошо ли его там кормят и тепло ли одели на зиму и не

нужно ли ему, например, связать варежки? Она уже пять пар связала и

Отдала в подарок воинам Красной Армии. В большие пальцы положила

Записки с пожеланием долго носить. Хорошо бы, парочка таких попала к

нему! Добрые, теплые варежки из ангорской шерсти, которую она начесала

У своих кроликов. Да, она забыла сообщить: теперь у нее есть

Кролики-самец, самка и семеро крольчат. Только в конце, за всей этой

Ласковой старушечьей болтовней, было самое главное: немцев прогнали от

Сталинграда и набили их там видимо-невидимо, даже, говорят, какого-то

Их самого главного взяли в плен. Так вот, когда их погнали, приезжала

В Камышин на пять дней Оля; приезжала и жила у нее, так как Олин домик

Разбомбили. Работает она теперь в саперном батальоне, в звании

Лейтенанта, и уже ранена была в плечо, поправилась и награждена

Орденом - каким, старушка, понятно, не догадалась сообщить. Она

Добавила, что, живя у нее, Оля все спала, а когда не спала, то

Говорила о нем, что вместе они гадали, и по картам все выходило, что у

Трефового короля лежит на сердце дама бубен. Мать писала, что она со

Своей стороны лучшей невестки, чем эта самая дама бубен, себе и не

Желает.

Алексей улыбнулся трогательной старушечьей дипломатии и осторожно

вскрыл серенький конверт от "дамы бубен". Письмо было недлинное. Оля

сообщала, что после "окопов" лучшие бойцы их рабочего батальона были