Тарелку бы, да пару чашек, а? А ночевать мы и во дворе переночуем, не

Стесним. Лето.

Но из глубины запечья, из-за спины ворчливой бабки уже показались

Чьи-то маленькие босые  ноги. Тоненькая, легкая фигурка молча

Соскользнула с печи, ловко пробалансировала над спящими, скрылась в

Сенях и тотчас же вернулась, неся тарелки и разномастные чашки,

Надетые на тонкие пальчики. Сначала Петрову показалось, что это

Девочка-подросток. Когда же она подошла к столу и желтый копотный свет

Лампы выхватил из сумрачной мглы ее лицо, он увидел, что это девушка,

И девушка хорошенькая, в расцвете лет. Только уж очень портили ее

Коричневая кофта, юбка из мешковины  и драный платок, накрест

Перехватывающий грудь и по-старушечьи завязанный за спиной.

- Марина, Марина, поди сюда, подлая! - зашипела на печи старуха.

Но девушка и глазом не повела. Она ловко постелила на столе чистую

Газету, расставила на ней посуду, разложила вилки, искоса бросая

Короткие взгляды на Петрова.

- Кушайте на здоровье. Может, вам порезать что или погреть? Я

Мигом. Только вот комендант не велел во дворе таган разводить.

- Маринка, иди сюда! - звала старуха.

- Не обращайте на нее внимания: это она так, не в себе немножко.

Немцы ее напугали. Как ночью увидит военных, все норовит меня

Схоронить. Вы на нее не сердитесь: это она только ночью, а днем она

Хорошая.

В вещевом мешке Мересьева обнаружились колбаса, консервы, даже две

Сухие, с выступившей на тощих боках солью селедки и кирпич армейского

Хлеба. Петров оказался менее запасливым: у него были мясо и сухари.

Маленькие ручки Маринки ловко нарезали все это, аппетитно разложили на

Тарелках. Все чаще и чаще скользил скрытый длинными ресницами взгляд

Ее быстрых глаз по лицу Петрова, а Петров тоже исподтишка стал

Посматривать на нее. Когда же взгляды их встречались, они оба

Краснели, хмурились, отворачивались друг от друга, причем оба вели

Разговор только через Мересьева, друг к другу не обращались. Алексею

Было смешно следить за ними, смешно и чуть-чуть грустно; оба они были

Такими юнцами - по сравнению с ними он казался себе старым, усталым,

Много пожившим.

- Вот что, Маринушка, а огурчиков случайно нет? - спросил он.

- Случайно есть, - тихо улыбнувшись, ответила девушка.

- А картошечки вареной не найдется хоть штучки две?

- Попросите - найдется.

Она вновь исчезла из комнаты, ловко перепрыгивая через спящих,

Бесшумная, легкая, как мотылек.

- Товарищ старший лейтенант, как это вы можете с ней так?

Незнакомая девушка, а вы с ней на "ты", огурчиков требуете и...

Мересьев раскатисто расхохотался.

- Старик, ты где находишься? Это тебе фронт или что?.. Бабка,

Хватит ворчать, слезай, есть будем, ну?

Бабка, кряхтя и все еще сердито бубня что-то себе под нос, полезла

С печки, тотчас же пристроилась к колбасе, до которой, как выяснилось,

В мирное время была великая охотница.

Вчетвером они сели за стол и под разноголосый храп и сонное

Бормотанье остальных жильцов с аппетитом и вкусно поужинали. Алексей

Болтал без умолку, трунил над бабкой, смешил Маринку. Попав наконец в

Родную атмосферу бивачной жизни, он наслаждался ею  вполне, чувствуя

Себя очутившимся в родном доме после долгого скитанья по чужим краям.

К концу ужина друзья узнали: деревня сохранилась потому, что тут

Стоял когда-то немецкий штаб. Когда Красная Армия стала наступать, он

Удрал так быстро, что не успел уничтожить деревню. Бабка повредилась в

Уме после того, как гитлеровцы при ней изнасиловали ее старшую дочь,

Которая потом утопилась в пруду. Сама Маринка восемь месяцев

Пребывания немцев в этих краях жила, не видя солнца, на задворках,  в

Пустой риге, вход в которую был завален соломой и рухлядью. Мать по

Ночам носила ей и подавала через волоковое оконце еду и питье. Чем

Больше разговаривал Алексей с девушкой, тем чаще и чаще посматривала

Она на Петрова, и во взглядах ее,  задорных и робких, было

Трудноскрываемое восхищение.

Незаметно ужин был съеден. Остатки Маринка хозяйственно завернула и

Сунула в мешок Мересьеву: дескать, солдату все пригодится. Потом она

пошепталась с бабкой и решительно сказала:

- Вот что: раз вас сюда комендант поставил, тут и живите. Лезьте на

Печку, а мы с мамой в каморе переспим. Отдыхайте пока с дороги. А

Завтра найдем вам местечко.

Так же легко ступая босыми ногами через спящих, она принесла со

Двора охапку яровой соломы, щедро разбросала ее по просторной печи,