Волжском заливчике, на темном, остро похрустывавшем льду. Хмурый день

Точно сразу посветлел. Радостно заколотилось сердце; он почувствовал,

Как шея чуть оцепенела от знакомого холодка волнения.

За какой-то невидимой чертой были подведены итоги его упорных

Тренировок. Он перешел эту черту и теперь легко, без напряжения

Пожинал плоды многих и многих дней тяжелого труда. Он добился

Главного, что так долго ему не давалось: он слился со своей машиной,

Ощутил ее как продолжение собственного тела. Даже бесчувственные и

Неповоротливые протезы не мешали теперь этому слиянию. Ощущая в себе

Волны нарастающей радости, Алексей заложил несколько глубоких виражей,

Сделал мертвую петлю и, едва выйдя из нее, бросил машину в штопор.

Земля со свистом, бешено завертелась, и аэродром, и здание школы, и

Башенка метеостанции с надутым полосатым мешком - все  это слилось в

Сплошные круги. Он уверенно вывел машину из штопора, сделал упругую

Петлю. Только теперь знаменитый в те дни ЛА-5 раскрыл перед летчиком

Все свои явные и тайные качества. Что это была за машина в опытных

руках! Чутко отзываясь на каждое движение, она легко вычерчивала

Сложнейшие фигуры, свечой взмывала вверх, компактная, ловкая, быстрая.

Мересьев вылез из самолета, шатаясь как пьяный, с лицом,

Расплывшимся в бессмысленной улыбке, не видя перед собой разъяренного

инструктора, не слыша его брани. Пусть ругается! "Губа"? Хорошо, он

Готов отсидеть положенное на гауптвахте. Разве теперь не все равно?

Ясно: он летчик, хороший летчик, не зря на его тренировки тратили

Сверх нормы драгоценный бензин. Уж он отработает этот бензин сторицей,

только бы поскорей на фронт, в бой!

В общежитии его ждала еще радость. На подушке лежало письмо от

Гвоздева. Где, сколько и в чьем кармане кочевало оно в поисках

Адресата, трудно было даже установить, так как конверт был измят,

Выпачкан, пропитан маслом. Пришло же письмо в свежем конверте,

Надписанном рукой Анюты.

Танкист писал Алексею, что приключилась с ним препаршивая история.

Он ранен в голову - и чем? Крылом немецкого самолета. Лежит сейчас в

Корпусном госпитале, из которого, впрочем, на днях собирается

Выходить. А случилось это невероятное происшествие так. После того как

Шестая немецкая армия была отрезана и окружена у Сталинграда, их

Корпус прорвал фронт отступающих немцев и, проскочив в образовавшуюся

Брешь, всеми своими танками устремился по степи на немецкие тылы.

Гвоздев командовал в этом рейде танковым батальоном.

Это был веселый рейд! Стальная армада вламывалась в расположения

Немецких тылов, в укрепленные деревни, на узловые станции, сваливаясь

На них неожиданно, как снег на голову. Танки проносились по улицам,

Расстреливая и уничтожая все вражеское, попадавшееся на пути, и, когда

Остатки гарнизонов разбегались, танкисты и мотопехота, привезенная на

Броне, поджигали склады боеприпасов, рвали мосты, стрелки, поворотные

Круги на станциях, запирая поезда отступающих немцев. Из запасов врага

Заправлялись трофейным горючим, набирали продовольствие и неслись

Дальше, прежде чем немцы успевали опомниться, подтянуть силы для

Отпора или хотя бы определить направление дальнейшего движения танков.

"Погуляли мы, Алешка, по степи, как буденновцы! И боялась же нас

немчура! Не поверишь - порой тройкой танков и трофейным броневичком

Брали целые села с базовыми складами. Паника, брат Алешка, в военном

Деле - великая вещь. Хорошая паника врага дороже двух полнокровных

Дивизий и наступающих. Только ее надо умело поддерживать, как огонь в

Костре, делать новые и новые неожиданные удары и не давать ей

Затухать. Похоже, что на фронте проткнули мы немецкую броню, а под

броней-то оказалась пустота. И шли мы, как мутовка сквозь тесто...

...И вот случился со мной этот самый грех. Позвал нас хозяин.

Разведсамолет сбросил ему вымпел. Там-то и там-то огромный базовый

Аэродром. Сотни три самолетов, горючее, грузы. Командующий себя за

рыжий ус пощипал и приказывает: "Гвоздев, ночью, без шума, без

Выстрела, чинно, будто свои, подойди к аэродрому поближе, а потом всей

Оравой с пальбой налети и, прежде чем они очухаются, переверни все

вверх дном, чтобы ни одна сволочь не улетела". Получили задачу мой и

еще один батальон, приданный мне в подчинение. А основное "хозяйство"